Освещение, конечно, отсутствовало, но действие чудодейственных капсул продолжалось, и Марсель мог видеть в кромешной тьме как днём. Видимо, раньше этот подвал использовался как склад какого-то магазина. Повсюду лежали пустые коробки, пластмассовые ящики и деревянные поддоны. Наконец он нашёл то, что искал.
В дальнем левом углу были свалены в кучу манекены, естественно, без одежды — она давно была снята, а пластиковые тела с некомплектом конечностей никому не понадобились. Раскидать кучу оказалось не сложно. На бетонном полу Марсель нащупал металлический люк.
Чтобы открыть его, пришлось повозиться. Он использовал сломанную металлическую вешалку, чтобы просунуть её крюк в щель люка и подцепить крышку. Получив несколько ссадин и сломав ноготь, Марсель наконец смог сдвинуть тяжёлую чугунную крышку. Он нырнул в темноту, ударившую в нос запахом сырости.
Он брёл в кромешной тьме тоннеля метро, ориентируясь на едва различимое светлое пятно впереди. Беглец ощущал те же чувства, как во сне. Вокруг он видел ту же подземку, наполненную знакомыми запахами и темнотой.
Наконец он увидел груду битого кирпича и бетонных блоков — точно как в его снах. Табличка под потолком тоже оказалась на месте, как и люк. «23-я улица». Да. Табличка. Это она. Надпись на ней указывала, что это то самое место.
Марсель взобрался на груду строительного мусора и наконец достиг люка. Чьи-то руки помогли ему откинуть крышку, и яркий свет ослепил его. Однако он всё же сумел разглядеть черты дорогого ему лица. В этот момент раздался оглушительный взрыв. Резкая боль обожгла его затылок, и он снова упал в тоннель. Сквозь ослепительный проём ворвалось пламя, а следом — погребальный дождь из земли, навсегда погасивший свет.
Планета Трон, недалёкое будущее
Сознание возвращалось ко мне медленно, пробиваясь сквозь густой цветной туман. Первое, что я ощутил, — это резкий металлический привкус во рту и пульсирующую боль в висках. Перед глазами плясали разноцветные пятна, постепенно складываясь в очертания каменного свода пещеры. Я лежал на холодных камнях, и каждый вдох отдавался эхом в моей раскалывающейся голове.
«Где я?..» — мой собственный голос, больше похожий на хрип, показался мне чужим. Последние воспоминания всплывали обрывками: антиграв, погоня, Шандор... Мелинарис!
Сердце бешено заколотилось в груди. Я резко приподнялся, игнорируя протестующую боль в голове. В полумраке пещеры, в пяти метрах от меня, лежало знакомое тело.
«Мелинарис!»
Я подполз к ней, пальцы сами потянулись к лучевой артерии. Пульс — ритмичный, хорошего наполнения. Кожа тёплая на ощупь, дыхание ровное. Нет явных признаков травмы... Она жива.
Что-то внутри меня отпустило, будто ослабили пережатую пружину. Я едва не задохнулся от облегчения — такого сильного, что даже колени затряслись. Но радость продлилась недолго. Врачебный инстинкт тут же вернул меня в реальность: почему она до сих пор без сознания?
Осмотрев её внимательнее, я заметил лишь несколько царапин и небольшой синяк на виске. «Должно быть, сотрясение мозга или… не дай бог — контузия», — подумал я, аккуратно отодвигая прядь её тёмных волос с лица.
Голова по-прежнему гудела, но я уже мог думать более-менее ясно. «Маркус... Это снова его работа», — мелькнула мысль. Только этот шельмец мог устроить нам такое «романтическое приключение». Хотя после последних событий слово «романтическое» казалось явным преувеличением.
Осторожно прикрыв Мелинарис своей спецовкой, я решил осмотреться. Воздух в пещере показался мне влажным и солоноватым — где-то рядом должен быть выход к морю.
И я не ошибся. Пройдя несколько метров по извилистому коридору, я оказался перед...
...перед самым прекрасным зрелищем в моей жизни.
Два солнца — большое белое и маленькое золотистое — висели в бирюзовом небе. Лазурные волны ласкали золотой песок, а вдали зеленели пальмовые рощи. Воздух был наполнен ароматом моря и чего-то цветочного, сладковатого.
«Маркус, ты превзошёл себя», — усмехнулся я, представляя его улыбающееся лицо.
Я присел на корточки, погрузил пальцы в золотистый песок. Руку приятно обожгло. Горячий.
«Рай...» — прошептал я, вдыхая полной грудью солёный воздух. После серой, промозглой тайги это место заслуживало такого эпитета.
Но радость открытия тут же омрачилась беспокойством — Мелинарис там лежит одна. Развернувшись, я поспешил обратно.
В пещере меня ждал сюрприз.
Там, где я оставил девушку, лежала на камнях откинутая спецовка. Значит, очнулась.
— Не двигаться! — услышал я приятный тембр её голоса.
Мелинарис стояла передо мной, бледная, с растрёпанными волосами, но такая прекрасная, что у меня перехватило дыхание. Лучемёт в её руках был направлен мне прямо в сердце.
— Эй, полегче, стрелок! — Я осторожно поднял руки, чувствуя, как синий огонёк прицела дрожит на моей груди. — Каждый раз, когда я тебя спасаю, ты встречаешь меня вот этим стволом. Когда-нибудь ты действительно выстрелишь!
— Где мы? Что это за пещера? — в её голосе звучало не извинение, а упрёк.