Её рейс объявили по громкой связи.
— Удачи! — девушка ловко надела рюкзак. — Там потрясающие горные серпантины, кстати. Не пугайтесь, если водитель будет лихачить.
Она растворилась в толпе, оставив после себя лёгкий шлейф бергамота и мяты.
Я замер, внезапно ощутив всю нелепость ситуации: взрослый мужчина, дрожащий перед поездкой, как первокурсник перед экзаменом. В памяти всплыло лицо главврача — тот самый взгляд, в котором читалось: «Трус». Тогда, полгода назад, я отказался от командировки в зону наводнения, придумав жалкие отговорки про больную мать.
Кристалл на лацкане вдруг стал горячим. Я сжал посадочный талон, ощущая, как бумага мнётся в потных пальцах.
Хватит бегать. Хватит прятаться.
Я глубоко вдохнул. Пахло кофе, выпечкой и чем-то неуловимо новым, и твёрдо шагнул к выходу на посадку. На этот раз — не оглядываясь назад.
Стюардесса проверила мой посадочный талон — внутри меня что-то ёкнуло. Ещё можно передумать и остаться. Но нет. Я улыбнулся своим страхам и решительно шагнул в прохладный рукав, где пахло резиной и сырым осенним воздухом с примесью керосина.
Вот и люк самолёта. Девушка в оранжевой форме приветливо улыбнулась. Ещё один шаг. Теперь всё. Рубикон перейдён. Обратного пути нет.
В салоне я вжался в кресло у иллюминатора и вцепился в подлокотники мёртвой хваткой. Я не отпускал их до тех пор, пока шасси не оторвались от влажного бетона взлётной полосы. Лайнер уверенно набирал высоту, а за иллюминатором автомобили на шоссе быстро превращались в маленькие точки.
Я прильнул лбом к холодному иллюминатору, наблюдая, как крыло самолёта трепещет в воздушных потоках, словно крыло исполинской птицы. В руках я сжимал заветный билет в Андорру — тот самый «выигрыш», что, подобно магическому ключу, отворил передо мной двери в неизведанное. «Доктор Кольцов, неудачник и трус, летит навстречу приключениям», — мысленно усмехнулся я, представляя, как Вика скривила бы свои чувственные губы в привычной насмешке.
Тяжёлый воздух салона, пропитанный запахом кофе, рециркулированного воздуха и едва уловимым ароматом духов соседки, давил на виски. Самолёт покачивало в воздушных ямах, и мои пальцы инстинктивно впились в подлокотники. Воспоминания о последнем полёте с Викой обожгли сознание: «Какой же ты трус, Марсик!» Теперь её не было рядом, а я летел один — в неизвестность, которая манила и пугала одновременно.
Стюардессы в ярко-оранжевой форме неспешно катили свои тележки с напитками, а я... Я пытался заглушить назойливый внутренний голос, нашёптывающий о том, что этот самолёт может стать моим катафалком, а жизнь — так бесславно оборваться, даже не успев начаться по-настоящему.
Тревожный голос из динамиков разорвал мои размышления.
— Внимание! На борту экстренная ситуация! — голос стюардессы дрожал, как натянутая струна. — Если на борту есть врач, пожалуйста, подойдите к двенадцатому ряду!
О, Господи, только не это! Я к такому ещё не готов!
Впереди началась паника. Мою спину мгновенно покрыла испарина, а сердце застучало, будто барабаны перед казнью.
Я медленно поднялся, чувствуя, как колени подкашиваются.
— О боже, она не дышит! Помогите! — женский крик пронзил салон, как клинок. Моё сердце бешено забилось, а ладони стали влажными.
— Я... Я врач, — услышал я свой голос, доносящийся будто издалека. Внутри всё сжалось от животного страха. Я всего лишь терапевт из районной поликлиники — что я могу здесь, среди облаков?
Но когда я увидел девушку, чьё лицо стремительно синело, а в глазах застыл первобытный ужас, что-то древнее и мощное во мне проснулось. Я бросил перчатку самой смерти.
— Посторонитесь! Я врач! — мой голос прогремел с такой силой, что пассажиры невольно расступились.
Опустившись на колени рядом с пациенткой, я начал её осматривать. Её кожа была липкой от холодного пота, губы приобрели синюшный оттенок.
— Арахис? Укус? Лекарство? Что случилось? — вопросы вылетали короткими очередями, в упор расстреливая её спутника.
— Она... Она съела шоколадку с арахисом... Аллергия... — мужчина задыхался от паники, его глаза были широко распахнуты, как у загнанного зверя.
— Муж, — мелькнула у меня мысль. — Объелся груш. Что же ты, муж, не проследил за своей женой?
Адреналин хлынул в кровь, заставляя каждую клеточку тела действовать.
— Уложите её в проход! Быстро! — командовал я, уже полностью погрузившись в роль спасателя. Расстегнув воротник, проверил пульс — едва ощутимая нить жизни, готовая вот-вот порваться.
— Аптечку! И кислород!
Стюардесса бросилась выполнять мои указания. Я прокручивал в голове алгоритм своих действий и кожей ощущал, как десятки глаз смотрят на меня, ожидая чуда. Теперь отступать нельзя. Я должен её спасти. Прямо сейчас. Немедленно. У бедняжки уже совсем не осталось времени. Нисколечко.
«Пол кубика, передняя поверхность бедра», — бормотал я, следуя заученному алгоритму, пока время, казалось, замедлило свой бег. Мои пальцы дрожали, но долг и дефицит времени заставили собраться — игла вошла точно в цель, доставляя спасительную дозу адреналина.