Почему же сюда не бежали люди со всей разрушенной Америки? Этому есть простое объяснение. Аннунаки разрешили Республике существовать в обмен на закрытые границы и покорность. Этот курорт теперь являлся декорацией, бутафорским раем для отчётов перед хранителями.
Но сегодня здесь действительно царило счастье.
Прибытие «Разящего» ожидалось только через три дня, и Маркус, устало улыбнувшись, объявил Марселю и Хлое отпуск. Тем более что удержать влюблённую парочку от поцелуев на жарких пляжах Флориды было невозможно.
— Бегите, — сказал он. — Пока я не передумал.
И они бежали — на пляж, к солнцу, к морю, друг к другу.
Последние месяцы измотали их, особенно Хлою. Она, всегда такая собранная и холодная, теперь таяла под взглядом этого северного парня с упрямым подбородком и тёплыми глазами.
А Марсель?
Его язык немел каждый раз, когда звенел её смех.
Они идеально подходили друг другу — две части единого целого.
Ничто не могло погасить этот пожар чувств.
Как и в той другой реальности, где другой Марсель любил другую девушку — Мелинарис, — эти двое не могли не влюбиться.
Будто сама Вселенная соединила их.
Их симпатия вспыхнула с неотвратимостью рока — будто сама вселенная свела их вместе.
О таких капризах судьбы знал не только хранитель. Неслучайно за обоими Марселями велась охота. Кому-то из них было суждено совершить нечто великое. Но замысел провидения невозможно разгадать ни формулами магов, ни гороскопами астрологов.
Марсель медленно сыпал песок на её ноги, золотые крупинки скользили по коже и просачивались сквозь пальцы.
— Все военные уставы мира запрещают мне говорить это… — начал он, голос дрогнул. — Но я больше не могу молчать.
Хлоя замерла, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
— В этом мире, где всё рушится за секунду… Я не уверен, что у меня будет ещё один шанс. Он поднял глаза, и в них горело что-то нерушимое. — Хлоя. Я люблю тебя.
Она не ответила.
Вместо этого вскочила, махнула рукой в сторону пляжа.
Там, вдалеке, шли двое — братья-близнецы, их тени растягивались по песку.
— Они нас видели? Ну конечно, — пробормотал он, но улыбка сама растянула его губы. — Даже в раю покоя нет.
Хлоя рассмеялась, и её смех смешался с шумом прибоя.
— Неважно, — Хлоя повернулась, и в её глазах искрилось море. — Повтори.
И он повторил. На этот раз вслух.
Что ждёт завтра? Неясно. Зато сегодня — ослепительное солнце, шёпот волн и это странное щемящее чувство под рёбрами. Пока достаточно.
Море стирает следы на песке, как время однажды сотрёт этот момент. Но не сейчас.
Планета Трон, недалёкое будущее
Я очнулся в клубах цветного тумана — и сразу понял: будет беда.
Тело напряглось, спина покрылась ледяным потом. Эти дымы... Сколько раз они швыряли меня в неизвестность? В первый раз я проснулся в стеклянной капсуле, во второй — в сказочном мире, где жили пери и джинны. А потом... Потом они забросили нас сюда, на Трон. Планету, где в первый же день мы едва не стали обедом для саблезубых тварей.
Но тогда же эти же дымы спасли нас от гибели при взрыве антиграва. Может, зря я их проклинаю?
Туман медленно рассеивался, открывая грубые каменные стены пещеры. Сердце колотилось, как перепёлка в ладони ловца, во рту пересохло. Что-то было не так. Слишком тихо.
Я впился пальцами в звериную шкуру под собой. В нос ударил резкий запах шерсти и дыма. Где-то со свода пещеры капала вода. Вокруг — ни души.
— Мелинарис... — прохрипел я, сжимая мех.
Её веснушки, зелёные глаза, привычка крутить локон, когда задумывалась... Всё исчезло. Проклятье!
Я вжался в стену, пытаясь заглушить панику. Где она? Жива ли?
Полгода. Целых полгода мы жили как в раю. Просыпались под шёпот океана, засыпали в объятиях друг друга. Слишком сладко. Слишком... подозрительно.
И тогда появилась она. Хетиве.
Стройная, как лань, с глазами полными страсти. Говорила о страдающем народе, о борьбе, о справедливости... А я, дурак, повёлся на её печальный взгляд.
И вот я здесь. Один.
Я вскочил на ноги, прислушался. Тишина. Только звук капающей воды да потрескивание огня в очаге.
Следы. Должно быть хоть что-то, хоть намёк о том, где её искать?
Рука инстинктивно потянулась к карману — к её амулету, плоскому камешку с дырочкой, который она называла «кусочком нашего рая». Пусто.
Я стиснул зубы и осмотрелся.
Пещера выглядела вполне обжитой. В углу пылал очаг, в котле булькало мясо в густом соусе. На каменном «столе» — чайник с душистым отваром, миска фруктов, грубая лепёшка.
На скале висела меховая шуба, унты, рукавицы.
Кто-то ждал меня. Друг или враг? Я не знал. Но одно понимал точно — Мелинарис где-то рядом. И я найду её, даже если придётся перевернуть весь мир.
Огонь в очаге трещал, отбрасывая на стены дрожащие тени. Других источников света не было — только узкая щель в своде пещеры, сквозь которую пробивался дневной свет. Он рассекал дым, превращаясь в тонкий светящийся столб.