В моем дразнящем тоне сквозит нотка серьезности. Между нами так много различий, но я знаю, что именно восхищает меня в нем – его страсть, честность и вера в свои убеждения. А что же восхищает его во мне?
– Я люблю тебя всем своим существом, – отвечает он. – Ты моя единственная надежда. Я так долго боролся, что почти забыл, какой была моя прежняя жизнь. Забыл, кем я был, когда работал простым адвокатом в Гаване, был братом, сыном, другом. Когда я с тобой, я вновь становлюсь тем, кем был раньше. Становлюсь человеком, у которого была надежда, человеком, который не был окружен смертью. Я хочу быть достойным тебя – хочу быть добрым, благородным. Хочу быть человеком, преданным своей стране и своей семье. Теперь ты моя семья, Элиза. Ты умна, добра и верна мне. У тебя есть вера и мужество, и ради тебя я хочу становиться лучше. Я хочу, чтобы ты мной гордилась. Я хочу быть мужчиной, которого ты смогла бы полюбить.
Я хочу того же – быть той, кем он восхищается. Как и он, я хочу бороться за то, во что я верю. Благодаря ему я становлюсь храброй.
– Я люблю тебя, – шепчу я. – Я буду всегда тебя любить.
Пабло берет меня за руку, его губы скользят по моему безымянному пальцу, на котором нет кольца.
– Я бы хотел, чтобы ты носила на своей руке мое кольцо. Я бы хотел, чтобы все его видели, – говорит он, прижимаясь губами к моей руке.
Мое сердце колотится от услышанных слов.
– Я тоже этого хочу.
С каждым днем нам становится все труднее сохранять тайну, но с каждым днем его борьбы против Батисты риск растет.
Пабло медленно гладит мой лоб, его пальцы нежно касаются моего лица.
– Ты волнуешься, – говорит он.
Нет никакого смысла лгать ему.
– Так и есть. Что будет дальше? Неужели на этом все закончится? – грустно отвечаю я.
– У нас все впереди.
– Разве у нас есть будущее?
– Мы будем вместе стареть. Будем одной семьей. Будем наблюдать за тем, как у наших детей появляются собственные дети. Будем засыпать вместе и вместе просыпаться каждое утро.
– Ты действительно веришь, что это возможно?
– Я надеюсь, что так будет. Если нет, то за что тогда мы боремся?
– Насколько плохо обстоят дела там, в горах? Мы слышим разные вещи, но с Батистой невозможно понять, где правда, а где ложь. Он всем затыкает рты.
– Это потому, что мы продвигаемся вперед. Мы захватили один из гарнизонов Батисты. В какой-то момент моральный дух будет играть решающую роль. Его военные сражаются со своими соотечественниками, они делают это уже много лет, и большинство из них знают, что Батиста не стоит того, чтобы за него умирать. Мы их просто измотаем. А если мы этого не сделаем, то это сделает другая группа. Он не справится – у него слишком много врагов.
– Все настолько плохо? – повторяю я.
– Я не хочу об этом говорить. Я не хочу, чтобы это касалось тебя. Я ночую в горах, думая о том, что ты здесь в безопасности. Я представляю себе наше совместное будущее. – Пабло морщится. – Война не приносит ничего, кроме зла, и любой, кто утверждает обратное, просто лжет.
– Я беспокоюсь о тебе, – признаюсь я. – Все время. Думаю о том, где ты находишься, что делаешь, жив ли ты вообще. Я провожу свои дни так, будто ничего не происходит. Я не могу ни с кем поделиться, не могу рассказать о тебе. У меня такое чувство, будто из моей груди вырвали половину сердца. – Я делаю глубокий вдох. – Я боюсь, что с тобой что-то случится, а я об этом не узнаю. Мы не просто секреты в жизни друг друга. Иногда я узнаю новости от своего брата, но не могу быть уверена, где он сам будет завтра.
Пабло сжимает мою руку.
– Если со мной что-нибудь случится, Гильермо найдет тебя. Но этого не произойдет, потому что я вернусь к тебе, Элиза. Никакой Батиста не сможет мне помешать.
– Куда ты собираешься уехать?
– Че направляется к Санта-Кларе. Он и его люди планируют выступить против войск Батисты.
– И ты присоединишься к ним.
– Да.
– Тебе когда-нибудь бывает страшно? – Я не могу себе представить, на какой риск он идет, какие опасности ему грозят.
– Я был с Латуром в Сьерра-Маэстра в конце июля. – Он приподнимается на локте, простыня падает ему на талию, я смотрю на его худую грудь прежде, чем вновь посмотреть в глаза. – Мы сражались с кубинской армией. Люди умирали рядом со мной, их тела падали на землю, а горы были залиты кровью. Латур был убит. Фидель пришел поддержать нас, но мы уже были окружены армией Батисты. Фиделю пришлось вести переговоры о прекращении огня – по крайней мере он попытался это сделать, чтобы у нас появился шанс спастись. Мы были на волосок от того, чтобы погибнуть за революцию, чтобы умереть в борьбе. Тогда мне было страшно. Если бы перемирие состоялось – тогда за что мы боролись? Мы боремся уже больше пяти лет. Чего бы тогда мы добились? Батиста все еще у власти. Но это не продлится вечно. Нам ничего не остается, кроме как продолжать сражаться.
Пабло вылезает из постели и направляется к своей одежде, которая грудой лежит на полу. Луч света из открытого окна освещает его наготу. Внезапно мне становится холодно без тепла его тела.
