Я слышу нотки беспокойства в ее голосе, и именно они заставляют меня рассказать ей правду. Родители меня бы осудили, а Магда обо мне беспокоится. Узел в моем животе затягивается.
– Я влюбилась.
Она закрывает глаза и шевелит губами, словно читая молитву.
– Он хороший человек, – возражаю я.
– Ты играешь в опасные игры. Твоя семья…
– Я все понимаю. Я только хочу убедиться, что он вернулся и с ним все в порядке.
Я не рассказываю ей всего остального; есть вещи, которыми я не готова поделиться.
Она качает головой, осеняя себя крестным знамением.
– Да сохранят нас святые.
Я иду по Пасео дель Прадо, Магда идет рядом, держа меня за руку. На ее лице выражение тревоги. Я всеми силами пыталась уговорить ее остаться дома, но ее невозможно было переубедить. Из домашних никто не заметил нашего исчезновения – все были поглощены рассказами о бегстве Батисты.
Магда смотрит по сторонам, ускоряя шаг. Улицы переполнены, люди разговаривают и смеются, повсюду следы забастовки. Они явно собираются встретить Фиделя как героя. Я подслушиваю обрывки разговоров – говорят, что кто-то запустил свиней в одно из казино, принадлежащих мафии.
Мое сердце колотится, когда мы поворачиваем с одной улицы на другую, пока не добираемся до дома, где останавливался Пабло. Двое детей сидят на ступеньках крыльца и играют в мяч, рядом с ними лежит собака. Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, а Магда неотступно следует за мной.
У меня снова начинает кружиться голова, и я жалею, что сегодня отказалась от обеда, но я не могла есть – еда казалась мне на вкус похожей на опилки. Когда я, наконец, добираюсь до квартиры Пабло и стучу в дверь, руки мои дрожат.
Магда всем своим видом демонстрирует недовольство состоянием дома.
Никто не отвечает.
Я стучу снова, на этот раз громче. Наконец я в отчаянии со всей силой колочу по двери. Открывается дверь квартиры напротив, из нее выглядывает женщина и рассматривает нас с Магдой.
– Что вам надо? – спрашивает она.
– Я ищу человека, который живет здесь.
Ее глаза сужаются, во взгляде читается подозрение.
– Уже несколько недель здесь никого нет.
Я не могу скрыть своего разочарования.
– Если он вернется, скажите ему, что его искала женщина.
Она пожимает плечами, прежде чем закрыть за собой дверь, и в коридоре раздается детский плач.
Я приваливаюсь к стене.
– Ну что, ты закончила? – спрашивает Магда. – Это не тот район, в котором хочется оказаться, когда стемнеет.
Я киваю, мои глаза наполняются слезами отчаяния.
Мы выходим из дома и направляемся к нашей машине. Пока нас не было, людей на улице стало еще больше. Их голоса все громче, а всеобщее безумие усиливается.
Я проклинаю свою глупость, которая заставила меня выйти на улицу в надежде найти Пабло.
– Нам нужно вернуться домой, – говорю я напряженным голосом.
Я никогда не видела город таким – все праздновали, но происходящее вокруг больше напоминало ликование безумцев. Какой-то мужчина с искаженным яростью лицом и с битой в руках подбежал к парковочному счетчику и начал колотить по нему снова и снова.
Сдача внутри лязгает, автомат опрокидывается, разбивается, и монеты рассыпаются по всему бетонному тротуару. Налетают люди – дети, их родители – и хватают деньги.
Я поражена тем, как они себя ведут. И по правде говоря, меня пугает их неприкрытая ярость. Как будто долгое время люди прятали свои эмоции под плотным колпаком, их гнев, вызванный несправедливой политикой Батисты, копился годами, и теперь, когда он сбежал, злость вырвалась наружу, угрожая уничтожить все на своем пути.
Магда крепче сжимает мою руку, мы ускоряем шаг, а людей становится все больше.
Как скоро они переключат свое внимание с парковочных счетчиков на нас?
Мое сердце колотится, когда мы подходим к машине, трясущимися руками я пытаюсь открыть дверцу. Лишь со второй попытки мне удается это сделать. Мои пальцы дрожат, когда я сажусь на водительское сиденье и завожу мотор.
– Прости меня. Не нужно было сегодня выходить на улицу. Я и представить не могла, что будет такое.
– Так было в 33-м, при Мачадо, – мрачно говорит Магда. – Увидишь, все будет только хуже.
Я боюсь, что она права, и гнев закипает во мне, угрожая перелиться через край. Я злюсь на людей на улице, злюсь на Батисту, Пабло, моего брата. Что они принесли в эту страну?
Всю обратную дорогу мы молчим. Только когда мы въезжаем в ворота и оказываемся в безопасности, я испытываю облегчение. Здесь еще сохранилась видимость мира и спокойствия, но как долго это продлится? Когда насилие доберется до нас?
Магда следует за мной в спальню. Я ложусь на кровать, а она садится рядом.
– Обещай, что больше этого не сделаешь.
Я киваю, волна тошноты накатывает на меня.
– Я тебе обещаю.
– Этот мальчик…
Я слишком долго хранила эту тайну, и мне необходимо с кем-нибудь поделиться.
– Я беременна.
Очень странное ощущение – я знала свое тело в течение девятнадцати лет, я привыкла к нему, изучила все его привычки и причуды, и вдруг, неожиданно для меня, оно вышло из-под контроля.
