— Я здесь разобрал стену, иди сюда, можно бежать!
— Я связан, Акбар, не могу шевельнуться.
Услышав это, мальчик влез в кибитку, ощупью нашел
Степана. Маленьким ножичком, с которым он не расставался еще с тех времен, когда был чабаном, разрезал веревки, связывающие друга.
— Акбар, дорогой! Откуда ты взялся? Тебя могут поймать и расстрелять вместе со мной,— шептал распухшими губами Степан.
— Не поймают, Степан-ака. Часовой спит.
— А ты знаешь, Акбар, кто охраняет меня? — тревожно спросил Степан.
- Знаю,— тихо ответил Акбар.
Степан несколько секунд молча двигал руками и ногами, разминая их. Потом, как будто думая вслух, сказал:
— Я думал Шариф-ака добрый, а он меня чуть не убил. Но если я сбегу, его завтра расстреляют. Ты понимаешь это, Акбар? Он ведь тебе вроде отца?
— Ну и пусть. Он сам во всем виноват. Степан-ака, ползите за мной, сейчас мы будем на воле.
У Степана немного отошли затекшие руки и ноги, и он смог двигаться. Они выбрались наружу. Акбар хотел отвести израненного друга в пещеру и там укрыть вместе с Шерали и Бахор.
— Жив ли кто-нибудь из красноармейцев? — спросил Степан-ака, как только они вылезли из кибитки.
— Никого нет. Все погибли. Караишан расстрелял всех дехкан, кто брал у него зерно и скот,— с ненавистью ответил Акбар.
Выйдя на окраину, Акбар перевязал, чем мог, раны Степана. Оба напились прохладной арычной воды. Обессилевший Степан прилег отдохнуть на камне. Акбар передал другу разговор Караишана и предателя Исламова о том, что басмачи собираются убить Портнягина и завладеть картой, на которой геолог отмечал результаты разведки. Степан поднялся и спросил:
— Далеко ли до Шинглича?
— Два часа верхом, или четыре часа пешком,— ответил Акбар.
— Надо немедленно добираться туда.
— Но вы же ранены, Степан-ака, не сможете? — спросил Акбар красноармейца.
— Все равно отсюда надо уходить, Акбар. И Ульяна Ивановича спасать надо. Будем действовать вместе.
Акбар знал, как горячо уважает Степан геолога и ценит его работу. Но как добраться до горного кишлака? До рассвета оставалось очень мало, а с рассветом Караишан сам двинется на Шинглич.
Медлить было нельзя. Пробираясь по кишлаку, Степан и Акбар у кибиток видели много оседланных лошадей. Во дворах их негде было ставить. Решили воспользоваться лошадьми басмачей, они никем не охранялись. Беглецы снова спустились в кишлак. Наган Акбар на всякий случай передал Степану. Через несколько минут друзья уже скакали на северо-восток.
В Шинглич можно было добраться двумя дорогами — но горной тропе через перевал и по дороге, что шла в долине Сурхоба. Последняя дорога была значительно длиннее, поэтому решили ехать через перевал. Отдохнувшие лошади шли наметом даже на подъеме. Степан морщился и скрипел зубами от боли. Особенно беспокоили испоротые камчой спина и ноги. Раны на груди кровоточили, но болели меньше. При каждом движении одежда бередила засохшие раны. Друзья спешили. Портнягина надо было успеть предупредить.
У Акбара трещала голова — столько впечатлений за одни сутки! Встречный воздух упругими струями бил в лицо и приносил облегчение. Сердце разрывалось от нетерпения. Скорее увидеть Ульяна Ивановича. Предупредить.
Всадники поднялись на перевал. Начало светать. Шинглич лежал в небольшой долине. Сейчас его укрывало белое облако, медленно поднимающееся вверх. На перевале было уже утро, а там внизу, в долине, под плотным облачным одеялом, еще ночь. На крутом спуске лошади пошли мелким шагом.
Нет осторожнее и умнее животного, чем горная таджикская лошадь. Она пройдет в темноте по скользкой, осыпающейся дороге, по голым камням вскарабкается на такую крутую скалу, которая издали кажется отвесной. Только не мешай ей поводьями в опасном месте. Дай волю. Инстинкт и сила мышц не подведут. Если при очень крутом подъеме на гору ты уже не можешь держаться в высоком горном седле, сойди с коня и держись за хвост — твой верный слуга, горный конь, осторожно втащит тебя наверх.
Узкая тропинка, по которой ехали всадники, была скользкой от утренней росы, и лошади, прежде чем ступить на дорогу, пробовали ногой, прочна ли опора и только убедившись, что она выдержит, ступали. Время торопило. Всадникам хотелось пустить коней в намет, но этого сделать было нельзя — одно неосторожное движение и лошади вместе с ними полетят в пропасть.
Тропинка серой лентой петляла по склону горы. Въехали под перистый белый зонт облака. Клубился прохладный туман и, как живой, лез вверх. Наконец показался кишлак. Залаяли собаки. Попавшийся навстречу дехканин указал кибитку, где остановился русский геолог. Обрадованные скорой встречей, всадники пустили лошадей вскачь. Но Ульяна Ивановича в кибитке уже не было. Полчаса тому назад геолог вместе с красноармейцами по нижней дороге уехал в Чашмаи-поён.
