В далекие семидесятые три близкие подруги Эмма, Стиви и Мэделин каждое лето отдыхали на побережье Хаббард-Пойнта. Дни напролет они плавали в море, грелись под ласковыми солнечными лучами, сплетничали о мальчишках и просто приходили в ужас от того, что с началом учебного года им придется расстаться. Переступив порог взрослой жизни, они надолго потеряют друг друга. Пока ветер перемен вновь не закружит их в диком урагане страстей, переплетая судьбы, словно нити следов на песке. Куда же теперь они приведут бывших подруг? И подруг ли?
Три подружки расстелили свои полотенца в ряд на белых песчаных дюнах у самого края воды, под голубым небом. Песок под их спинами был горячим, но свежий бриз с пролива приносил прохладу. Мелкие волны лизали берег прямо у ног. Начинался прилив, и девушки знали, что скоро им придется передвинуться подальше от моря, но эти мгновения позднего июньского утра были слишком прекрасны, чтобы их прервать.
Стиви знала, как быстро все может измениться, она уже испытала ужас внезапной утраты, хотя ей, как и ее подругам, было только шестнадцать. Художник по природе, она понимала, что удержать мгновение счастья невозможно – всегда может что-то случиться. Переменится ветер, или облако скроет солнце, или освещение изменит темно-синий цвет воды на зеленый. Стоит отвернуться на минуту, потом оглянуться назад – и все может стать совсем другим. Думаешь, что самый любимый человек будет всегда рядом, а он вдруг исчезает. Она знала, что единственный способ задержать – нарисовать это.
У Мэделин таких переживаний никогда не было. Она была младшей сестрой самого крутого парня в школе Лидер и заводила в своем кругу, он всегда оберегал сестренку, всегда был готов помочь, что бы ни случилось, всегда защищал ее от возможных неприятностей, даже если она и не подозревала о них. Мэдди в полной мере наслаждалась жарким солнцем, морем и синим небом, совершенно уверенная в том, что все это – лето и пляж – принадлежит ей и ее подругам. Она знала, что когда-то пройдет этот счастливый день – ну что ж! Тогда настанет другой, не менее счастливый.
Эмма зевнула и потянулась, она вытянула ноги, дотронувшись правой ступней до воды. Ей нравилось чувствовать на икрах ног морские брызги, которые с каждой волной становились все сильнее. Просто загорать ей было бы скучно. Ее завораживали приближение прилива, накатывающиеся волны. Море было подобно огромному возлюбленному – так ей, во всяком случае, виделось. Когда бы ей ни захотелось нырнуть, море принимало ее в свои объятия. Она любила его – обольщающее, неуловимое, постоянно меняющееся… движения волн приводили ее в экстаз – как и ощущение жизни.
– Ну что? – спросила Эмма, лежа на спине с закрытыми глазами. Ее подруги ответили не сразу, как если бы она была совсем одна.
– Не хочется двигаться, – сказала Мэдди, лежавшая посередине. – Так хорошо, солнце такое чудесное.
– Стиви, тебе не надоело? – Эмма обратилась к ней через Мэдди. – Не пора ли поплавать?
– Только если мы пойдем все вместе и будем держаться за руки, – ответила Стиви.
Эмма улыбнулась: в этих словах была вся Стиви, которая любила всегда быть вместе со всеми.
Мэдди хихикнула:
– Люди подумают, что мы сошли с ума.
– Почему «мы»? – Может, только я, – сказала Стиви.
Эмма поняла, что она шутит, но в ее голосе не слышалось смеха. Стиви вообще редко смеялась, и это вызывало у Эммы недоумение, сама она привыкла открыто проявлять эмоции. И ее родители были оптимистами и жизнелюбами, такой же была и Эмма. Она всегда избегала самоанализа, который, казалось, был смыслом жизни Стиви. У Эммы были другие способы забывать о любых неприятностях или проблемах – для этого служили мальчики, беготня по магазинам и, конечно, лучшие подруги. Она схватила Мэдди за руку и потащила за собой.
Подруги схватились за руки цепочкой – Эмма, Мэделин и Стиви. Так они и стояли лицом к пенящимся волнам. Гранитные выступы мыса Хаббард склонялись в сторону пролива, защищая белый полумесяц пляжа от высоких океанских волн. Крики чаек доносились от скального островка, где были их гнездовья; Эмма знала, что перед рассветом Стиви плавала туда на лодке, чтобы делать эскизы птенцов, ожидающих, когда родители принесут им корм.
От одной мысли об этом Эмма поежилась. Они со Стиви были подругами с раннего детства. Мэдди присоединилась к ним позже, но она пришлась весьма кстати, дополнив компанию. Эмма знала, что в их тройке она была самой «бойкой», Мэдди – самой «счастливой», а Стиви – самой «чувствительной».
Чего Стиви и, уж конечно, Мэдди не подозревали, так это того, что Эмма способна переживать за них. Она была бойкой, забавной, хорошенькой, любила командовать и была помешана на мальчиках – но дело не заходило дальше игры. Хотя она и была как бы лидером в их кружке, связывая их вместе, они никогда не думали, что она относится к их дружбе серьезно: этим летом они дружили, но долго ли будет продолжаться их дружба? Однако в действительности Стиви и Мэделин были для нее солнцем, луной и звездами, а кому небесное управление нужно больше, чем пляжной девочке?
– Я думала, мы идем в воду, – сказала Мэдди, увлекая подруг за руки.
– Я хочу… я хочу… – бормотала Стиви, но глаза ее были крепко зажмурены.
Эмма затаила дыхание, ожидая, что скажет Стиви. Ведь Стиви видела пляж совсем иначе, чем видели его другие. Она черпала в нем вдохновение – и Эмме нравилось, как она передавала в рисунках и набросках свои ощущения света, бриза, крика чаек, звезд, пропуская все это через свое сознание.
