Всемирно известная художница неожиданно для всех оставляет блестящую творческую карьеру, порывает многолетнюю любовную связь — и все ради того, чтобы посвятить себя заботам о своих осиротевших племянницах, дочерях трагически погибшей сестры. Холсты и краски подождут. Любовь ждать не может.
Ветер разыгрался не на шутку, гонял по ньюпортской гавани бурунчики волн. Дана Андерхилл пристально вглядывалась в море. Был последний день занятий по парусному спорту. Сегодня должна была состояться заключительная гонка, потом они с Лили вручат призы, и все — лету конец.
Лили было восемнадцать, Дане — двадцать, и они были неразлучны. Обе обожали ходить под парусом и летом зарабатывали тем, что обучали этому богатеньких ньюпортских деток. А деньги им были нужны на школу искусств, где они обе учились.
Небольшая флотилия четырнадцатифутовых яхт стояла у пристани яхт-клуба. Паруса были уже поставлены, и экипажи готовы были тронуться в путь.
— Отец мне сказал: без приза домой не возвращайся, — сказал Хантер Уиткомб. — Победа или смерть!
— Неужели отцы такое говорят? — шепнула Лили.
— Наш бы не сказал, — ответила Дана.
Управляться с парусом сестры научились в Хаббардз-Пойнте, штат Коннектикут, на тихом семейном пляже, в атмосфере совсем иной, чем та, что царила в ньюпортском яхт-клубе.
Дана помолчала и перевела взгляд на Сэма Тревора.
— Наша яхта выиграет, — заявил он, улыбаясь во весь рот.
На Дану этот смешной мальчишка в круглых очках смотрел с нескрываемым восхищением. Сэм, самый младший из всех ребят, занимался кливером, а Джек Девлин встал у румпеля.
— Думаешь? — улыбнулась Дана.
— Размечтался, ты, четырехглазый, — фыркнул Ральф Катлер.
Барби Дженкс, его напарница, презрительно рассмеялась:
— Да как ты здесь вообще оказался, крысенок портовый?
— Прекрати, — одернула ее Дана.
Но Барби в чем-то была, увы, права. Сэм рос в бедной семье. Ходил в бесплатную школу, мать его работала в рыболовецкой артели. Дана приметила его на пристани еще в начале лета. Он вызвал ее на соревнование: кто лучше вяжет узлы, и Дана не нашла в себе сил отказаться.
Этот третьеклассник оказался очень милым и симпатичным парнишкой. Но узлы вязать совсем не умел. Дане стало жалко паренька — мать работает, старший брат учится в колледже, и бедняга все лето болтался один. Поэтому Дана взяла его к себе в группу.
— Я им еще покажу! — крикнул Дане Сэм, сверкая глазами.
— Отправляйся домой, Сэм, — сказал Хантер Уиткомб. — Да и всем остальным здесь делать нечего. Это будет гонка между Ральфом и мной.
— Сынкам торговок рыбой эта наука не по зубам! — добавил Ральф.
— Может, она и чистит рыбу, — ответил, густо покраснев, Сэм, — но она в десять раз больше гордится мной, чем кто-нибудь когда-нибудь будет гордиться вами, жалкие снобы! Давай старт, Дана! Я им покажу!
Дана смотрела в глаза Сэма. Он едва сдерживал слезы.
Джек держал румпель, а Сэм ставил кливер. Он стоял спиной к Джеку, и поэтому тот не видел, что Сэм все еще с трудом сдерживает слезы. Но не из-за того, что наговорили Хантер и все остальные. Он просто очень боялся, что погода испортится и Дана отменит гонку.
Но зря он боялся. Дана — настоящий друг. Они подружились в первый же день знакомства. К сожалению, их дружба началась с вранья. Он вынудил ее записать его в свою группу. Целую неделю он наблюдал за занятиями и наконец решился. Ранним июльским утром Сэм вышел на пристань яхт-клуба ловить крабов. И когда услышал за спиной шаги, у него от волнения чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Мать его работала с утра до ночи, старший брат Джо уплыл на корабле куда-то за тысячи миль. Сэму было так тоскливо и одиноко — словами не выразить. А ходить под парусом ему хотелось ужасно. Он надеялся, что так он сможет переиначить свою тусклую жизнь.
— Ты на что ловишь? — спросила Дана.
— Я? На рыбьи головы, — ответил Сэм.
— А потом этих крабов ешь?
— Нет, я их изучаю, — сказал он. — Я буду океанографом, когда вырасту. Как мой брат.
Она улыбнулась, и лицо ее засияло ярче солнца. На пальцах у нее были следы краски — зеленой и синей. Заметив, что он смотрит на ее руки, она сказала:
— Ой! Я плохо краску смыла.
— А что ты рисовала?
— Вот эту гавань.
— Ты что, художница? Здорово! А я-то думал, ты всего лишь инструктор по парусному спорту… Я не хотел сказать «всего лишь инструктор», — тут же смутился он. — Вообще-то это очень интересно — быть инструктором.
— Ну, мы квиты. Я тоже думала, что ты просто крабов ловишь, а ты, оказывается, будущий океанограф.
И тогда он рискнул:
— Мне бы так хотелось научиться ходить на яхте.
— Правда? — улыбнулась она.
— Больше всего на свете.
— Рада буду тебе помочь, — сказала Дана, и с этого момента Сэм стал ее учеником.
— Эй, Сэм! — прервал его воспоминания Джек. — Сосредоточься, пожалуйста.
— Ты за меня не волнуйся, — сказал Сэм и деловитым жестом поправил очки.
Яхта шла вперед, и Сэм, выравнивая парус, навис над водой. Они шли к линии старта. Дана с Лили были на спасательном катере. Лили только что дала сигнал минутной готовности.
Сэм обернулся, и Дана помахала ему рукой. Сэм просиял.
— Эй, Сэм! — завопил Джек. — Не отвлекайся!
Лили дала сигнал тридцатисекундной готовности, Сэм включил секундомер. Дана отвела катер в сторону и кивком показала Сэму, как лучше пройти.
— Развернись вон туда! — крикнул Сэм Джеку.
