Петренко задумался.
- Может быть он тоже проехал?
- Нет, - опровергла предположение лейтенанта Эверстова. - Никак этого не может быть. Тут прошли одни нарты. Это определит любой пионер.
- Ну, если так, то мы скоро встретимся с дедушкой, - не спорил Петренко.
- Да. И чем скорее встретимся, - тем лучше. Ведь все равно придется ожидать майора.
- Совершенно верно. Поехали!
*
* *
До перекрестка у излучины реки осталось, по подсчетам Петренко и Эверстовой, уже не более километра, но старого охотника не было.
Олени уже сбавили бег - устали.
- Я прав, - заметил лейтенант. - Дедушка Быканыров, наверное, проехал за ними.
- Могу спорить, что нет, - уверенно заявила Эверстова. - Я же полуякутка, полурусская, в тайге не раз бывала и ездила много. Я не определю точно, сколько прошло нарт, если их прошло несколько, ну, допустим, четверо, пятеро. И это очень трудно определить, но когда прошли одни нарты - ошибиться невозможно.
Петренко хотел возразить спутнице. Он хотел сказать, что большое значение имеет время суток. Одно дело днем, совсем другое - ночью. Можно же ошибиться в темноте. Но он не успел возразить. До слуха его к Эверстовой отчетливо долетел собачий вой.
Петренко придержал оленей, и те встали.
- Слышите? - спросил он.
- Слышу.
Вой раздавался метрах в четырехстах, если не меньше, от перекрестка и от того места, где был оставлен в засаде Быканыров.
- Таас Бас? - сказал неуверенно Петренко и тут же добавил:
- А может быть волк?
- Нет, не волк. Это Таас Бас. И как он воет, прямо по сердцу скребет.
- Значит, майор уже там?
- Но почему так воет Таас Бас?
- Не понимаю. Поехали...
Приближаясь к перекрестку, лейтенант думал:
"Где же Быканыров? Почему он не пошел по следу преступников? Возможно, заснул и проглядел? Ой, как жутко воет..." - и Петренко гикнул на оленей.
Уже черно вырисовывались растущие кучкой березы. Получилось так, что нарты Шелестова и Петренко подошли к перекрестку одновременно. Олени чуть не столкнулись.
Шелестов спрыгнул с нарт и быстро оглядел местность вокруг.
Стояла тишина, и только хватающий за душу вой Таас Баса нарушал ее, казался здесь ненужным и противоестественным.
Таас Бас выл в зарослях тальника. Он вырвался вперед почти за километр до перекрестка. И, подъезжая, майор также услышал вой собаки, и он взволновал его не меньше, чем Петренко и Эверстову.
- Ну, как? - спросил Шелестов, стоя на месте, и что надо было понимать под словом "как" - Петренко не мог сообразить. То ли это относилось к вою Таас Баса, то ли к тому, что заметили на пути Петренко и Эверстова.
- Мы обнаружили их след, товарищ майор.
- Где?
- Километрах, примерно, в восьми отсюда.
- Куда идет след?
- На северо-восток. Я точно определил по компасу.
- И след совсем свежий, от одних нарт, - добавила Эверстова.
- Но где же Быканыров? - спросил Шелестов, и в его вопросе послышалась тревога.
Петренко развел руками.
- Не знаю, мы его не встретили...
- Но почему воет Таас Бас? Что случилось? - не в силах сдержать волнения, спросил майор.
- Мы сами перепугались, - робко заметила Эверсгова.
А Таас Бас продолжал выть и выл как-то призывно-жалобно, точно зовя на подмогу.
Шелестов машинально поправил автомат, болтающийся на груди, сделал несколько шагов и остановился. Рядом с ним стали Петренко и Эверстова.
Они отчетливо увидели странную, точно кем-то пропаханную борозду в снегу, идущую от перекрестка туда, где был оставлен в засаде Быканыров и где сейчас выл Таас Бас.
Шелестов и его друзья стояли в оцепенении, не двигаясь.
Ночная мгла медленно, как бы нехотя, редела, таяла. Гасли в небе звезды на западной стороне, а на востоке, сквозь предрассветные сумерки уже проглядывал неуверенный утренний свет.
- Отец! А отец! - дрогнувшим голосом громко крикнул Шелестов.
Отозвалось и быстро угасло только эхо.
- Таас Бас! Ко мне! Таас Бас! - опять крикнул Шелестов.
Таас Бас умолк на мгновение, но потом завыл опять еще жалобнее, еще тоскливее.
Шелестов, вдруг сгорбившись, точно на плечи ему взвалили непосильную ношу, увязая по колени в снегу, пошел вперед, по борозде.
Петренко и Эверстова следовали за ним.
И вот при свете рождающегося утра Шелестов увидел капли замерзшей крови. Майор почувствовал, как под сердцем у него похолодело, как утратили твердость ноги.
"Что тут стряслось? - задавал себе Шелестов тревожный вопрос. Откуда взялась кровь? Почему не отзывается Быканыров?"
Тяжело дыша, идя по глубокому снегу, о том же думали и друзья Шелестова.
И то, что представилось глазам всех троих, когда они подошли к березам, точно пригвоздило их к месту: на снегу, под самой большой березой, упершись спиной в ствол, как-то перекосившись и неестественно свесив голову, сидел неподвижный Быканыров.
Таас Бас, не замечая подошедших людей, сидел возле хозяина и, задрав морду, выл. В сторонке, сбившись в кучку и подрагивая, стояли четыре оленя.
