Софи усмехнулась, прищурилась и поднесла к его носу рубашку медвежонка.
– А здесь ты что учуял?
Чинк взмахнул хвостом.
– Клубничное варенье, чай, апельсиновые цукаты…
– Вот как! – подпрыгнула Мари. – Безобразник еще запустил лапу в банку с засахаренными фруктами!
Бельчонок не отреагировал на возглас ежихи, он продолжал:
– Какая-то ткань, какао, изюм, чернослив, курага, молоко, геркулес, стеклянная банка и… сейчас-сейчас… вроде печенье, но аромат совсем-совсем слабый!
– Потрясающе! – воскликнула Софи и развязала Чинку глаза.
Мари схватила диванную подушку, бросилась к Филу, принялась колотить ею медвежонка по спине, приговаривая:
– Это тебе за изюм, за апельсиновые цукаты, за какао, за…
– Мари, мать одиннадцати ежат не должна нападать на медвежонка! – воскликнула Софи. – И все, что ты сейчас перечислила, ела я. У меня на завтрак сегодня было какао и геркулесовая каша, в овсянку всегда добавляю сухофрукты.
Мари замерла с подушкой в лапах.
– Завтракала ты, а пахнет от рубашки Фила?
– Я держала сорочку в лапе, когда дала ее понюхать Чинку, – сказала сова. – У него невероятно чуткий нос, раз он почуял запахи, которые исходили от меня. Фил, на твоей одежде пятна от варенья. Чинк почуял его аромат, и мы все увидели, что цвет от джема, а не от заварки. Эксперимент подтвердил: ты, медвежонок, капнул на рубашку вареньем!
– Нет, – уперся Фил.
– Улики! – повторила Софи. – Они говорят, что на сорочку попало варенье.
– Я не ел его! – отрезал Фил. – Просто хотел попробовать!
Мари бросила в медвежонка подушку, та не попала в него, пролетела через всю комнату и упала на пол.
– По-про-бо-вать? – по слогам произнесла ежиха.
– Фил, если медвежонок признаётся в совершении плохого поступка, – ласково заговорила Софи, – не лжет, не хитрит, а говорит: «Да! Я слопал варенье. Взял его без спроса, не справился со своим желанием полакомиться сладким. Теперь мне стыдно, я поступил неправильно. Простите меня», то такому маленькому медведю Мари должна ответить: «Понимаю, мое варенье очень вкусное, в следующий раз просто попроси, и я тебя угощу».
– Никогда так не скажу, – отрезала ежиха, – он мне надоел. Приходит каждый день, садится на стул, ерзает на новой подушке, сопит, бубнит: «Так пахнет вареньем! Я обожаю его».
Ежиха подняла передние лапы.
– Сколько у меня когтей, столько раз, и даже больше, давала ему варенье! Он съест, и все ему мало!
– Она кладет на блюдечко одну каплю, – наябедничал Фил. – Мари просто жадина!
– Рассказывай, что ты делал на кухне, когда Мари ушла в комнату? – велела Софи.
– Я… ну… я… взял из корзинки одну банку! Хотел ее просто понюхать. Поднес я… я поднес… ну, поднес я… я поднес, – забубнил Фил.
– Похоже, у него разговорный аппарат сломался, – фыркнула Мари.
– Поднес я баночку к носу, наклонил слегка, – шептал медвежонок, – а из нее варенье закапало. Я испугался, поставил банку назад, хотел уйти, а тут ежиха вернулась. Веник схватила, как стукнет меня!
– Я только собралась ему метлой наподдать, – возмутилась мать одиннадцати ежат, – а Фил в окно выпрыгнул. Он банку унес!
– Нет! – завопил медвежонок. – Я вернул ее в лукошко!
Софи встала.
– Надо изучить место преступления. Чинк, Фил, мы идем к Мари домой!
– У меня не убрано! – занервничала ежиха.
– Очень хорошо, – сказала Софи, – передо мной развернется вся картина происшествия. Вперед!
– Очень красивые подушечки, – одобрила Софи, стоя в кухне ежихи, – наверное, удобно на таких сидеть.
– Они для красоты, – сказала Мари, – нельзя на них сидеть.
– У тебя все стоят во время еды? – заморгал Чинк.
– Сидят, – буркнула Мари, – на старых табуретках, убираю их после завтрака-обеда-ужина в сарай, чтобы они внешний вид кухни не портили.
– Наверное, хлопотно несколько раз в день мебель туда-сюда носить, – предположила Софи, оглядывая помещение.
– Никаких забот, – хмыкнула Мари, – каждый ежонок знает свою табуретку. Сбегал, взял, принес, поел, унес!
– А-а-а, – протянула Софи. – Фил, где ты находился, когда ждал Мари?
– Тут, – ответил ежонок и показал на стул.
– Займи место, – велела сова.
– Подожди, – засуетилась Мари.
Ежиха быстро сняла красно-белую подушечку, постелила вместо нее какую-то тряпку и сказала:
– Теперь можно!
Медвежонок уселся.
– Представьте, что нас с Чинком здесь нет, – попросила Софи, – чтобы вам не мешать, отойдем к холодильнику.
– Только не открывайте его, – предупредила ежиха, – там много вкусного!
Софи решила сделать вид, что не слышала замечания хозяйки.
– Мари, Фил сидит, а что делала ты до того, как ежата кувшин разбили?
– Складывала банки в корзинку, – ответила ежиха.
– Отлично, начинай! – велела Софи и что-то шепнула на ухо Чинку.
Бельчонок стремглав выпрыгнул в окно.
Мари подошла к столу, где находилась корзинка.
– Софи, но варенье уже стоит в лукошке.
– Достань его и начинай опять ставить банки в плетенку, – распорядилась сова.
Хозяйка аккуратно выставила около лукошка емкости с вареньем, потом начала медленно возвращать их в корзинку.
И тут из гостиной донесся грохот, звон и дружный вопль ежат.
– Мама! Мы люстру разбили.
