Случайная встреча может дать новый толчок вдохновению. А, может, не только вдохновению?
Вдали темно-синий океан сливался с серо-стальным горизонтом, даже прищурившись, невозможно было найти границу стыка. Волны ударялись о берег, размазывали грязно-белую пену по влажному песку. Ее клочки подхватывал и уносил сильный, порывистый ветер. Краски дня погасли, выгорели, словно кто-то наложил серый фильтр, обесцветил. Все было серым и ненастным, отчего слабо напоминало российскую зиму. Только песок под ногами не рассыпался бисером, а замерзал, покрываясь тонкой ледяной корочкой, припорошенный снегом.
Виктор скучал по российской зиме. Не по той, что царила сейчас - отчасти именно погода являлась причиной нежелания возвращаться - а по настоящей, снежно-белой, с завалами, сугробами, потерянными под ними машинами, и детьми на санках, весело хохочущими при полете с горки. Ближайшая находилась во дворе начальной школы, где учился маленький Витя Никифоров. На самом деле, это был то ли подвал, то ли какой-то склад, врытый в землю, уходящий вглубь, но холм зимой обрастал снежными бровями, а потом леденел. По скользкой дорожке можно было доехать почти до самой темно-желтой стены школы. Не один портфель погиб в неравной схватке с желанием прокатиться, ведь санки имелись далеко не у всех. Да и лень тащиться домой, когда можно приспособить картонку или сумку.
Виктор чувствовал себя опустошенным. Пустым, как вот этот пляж, по которому гуляет ветер. Как сосуд, из которого год за годом выливали, выплескивали содержимое, пока он не опустел окончательно. В этом сезоне фигурист выжал из себя последние капли. Запал, тлевший внутри последние годы, погас, наступили спокойствие и тишина. Мышцы окутались слабостью, в голове не было никаких мыслей и идей. Любимое дело, дело всей жизни, теперь казалось… пустым. Не стоящим внимания. Виктор устал. Он просто устал. Все так сразу навалилось. Он читал и слышал, как выгорают фигуристы на закате своей активной карьеры. Многие ли стали тренерами, продолжили кататься, по-настоящему, не кривляясь перед публикой, а вновь отдавая всего себя спорту, в любом качестве? Виктор чувствовал, что по физической форме даст фору более молодому Плисецкому, что может откатать не один сезон, унести еще медали, но… запал пропал. Не было ни единой мысли о том, что же делать, какую программу ставить. Уходить с катка сейчас слишком больно, хотя вроде бы пик карьеры.
Раньше он не останавливался, даже не шел, бежал вперед. Стоило закончиться одному сезону, как он уже знал, что будет в следующем. Какую программу покажет, какие чувства вложит. Как будто кто-то сверху диктовал ему построчный план, как в детстве, в школе. Он слышал эти слова, видел перед собой дорогу, прыжки снились ему. Яков ворчал и чуть ли не принудительно отправлял на пару дней отдыхать, но Виктор возвращался. Он жил, горел, отдых казался ему пустой тратой времени. Ведь его так мало, а успеть нужно так много!
Всего этого не стало, он докатал программу нынешнего сезона и замер. Даже не на распутье, в пустоте. Так как не знал, что ему делать, как быть дальше. Чтобы стать тренером, нужен опытный наставник, Яков поможет, тут нет сомнений. Ему только в радость будет, если лучший ученик не сопьется от безысходности, а продолжит путь, будет сражаться. Однако сам Виктор не был готов передавать умения. Просто не знал, что ему передавать - внутри было пусто. Прикрывая глаза, он видел темный силуэт, лишь контур человека. Такой не сможет удивить зрителей и судей, показать новый, неповторимый сезон. Хоть сейчас Виктор придумает программу, построенную на тройных и четверных, но будет ли она настоящей? Подлинным искусством, как предыдущие, в которые он вкладывал частицу себя? Бездушная техника не для него, ему нужно поражать, нужно показывать себя, душу рассыпать искрами по льду. Невозможно творить с пинка. Виктор пытался нащупать верный путь, читал книги, слушал музыку. Все не то, все не так. Лучше вообще пропустить сезон, чем позориться с недоразумением, на которое люди будут удивленно хлопать глазами и переговариваться: “Тот ли это Никифоров? Что с ним случилось?” Лучше уйти сейчас, на пике славы, чем стать известным благодаря провалу. Да, техничному, но все равно бездушному провалу.
Виктор закинул голову, посмотрел в нависшие небеса. Он приехал в Нью-Йорк на местные соревнования, посмотреть на молодое дарование в надежде вдохновиться. Дарование таковым не оказалось - в самом деле, Юрий при всей его хулиганской натуре больше нежности отдает, чем это, заявившее “Нежность” смыслом программы. А потом… черт его дернул уехать в Нью-Джерси. Наверное, вспомнил, как нахваливал местный пляж и маленький домашний городок один из знакомых по высшей лиге.
Зимой, конечно, пляж опустел, туристов тоже не было. Январь собирает всех в Нью-Йорке, в парке и ботаническом саду, возле центра Рокфеллера, на катке, но никак не в маленьком городке возле океана. Конечно, пляж известен, но это в сезон, длившийся тут с июня по октябрь.
