Виктор подвинулся, парень прошел мимо него, мазнув рукавом пальто. От него вкусно пахло корицей и шоколадом. Сладко. Плечам стало холодно, когда Виктор остался позади. Как будто вместе с парнем уходило тепло. Странное ощущение. В своей жизни Виктор привык руководствоваться не только разумом, но и чувствами, вернее, интуицией.
- Может, проводить вас до дома?
Парень обернулся, рот его на секунду приоткрылся удивленной “О”, затем сложился в легкую усмешку.
- Если вас не затруднит.
- Ни в коем случае. И… может, посоветуете масло? Или у кого можно спросить? - Виктор чуть не ударил себя по лбу за глупый вопрос. Как может описать банку слепой парень?
- Все же решились? Тогда берите синюю, со звездочками.
Такая нашлась в единственном экземпляре, видимо, в самом деле хорошая. Виктор опустил банку в корзину.
- Спасибо. Вам кто-то сказал, как она выглядит?
Они подошли к кассам, расплатились, парень-кассир помог слепому сложить продукты в пакет, вручил в руки, за что удостоился искренней благодарности. Незнакомец подождал, пока обслужат Виктора, болтая обо всем, включая артрит миссис Мардж и чудесные бегонии, которые вырастила Элис. Разговор сопровождался живой мимикой, парень знал людей, их привычки, какие-то связанные с ними забавные истории.
Виктор никогда не общался с соседями, к нему не ходили за солью. Он все время находился в отъездах, а уже после, когда состоялся, как фигурист, стало попросту опасно открывать лишний раз дверь, так как была вероятность наткнуться на журналиста или фаната.
На улицу они вышли вместе, незнакомец поправил воротник и шарф и неторопливо двинулся влево по улице.
- Я не с рождения слепой, так что знаю названия цветов, как они выглядят, - продолжил он начатый ранее разговор. Виктор облегченно вздохнул. Он немного опасался, что его новый знакомый обидится на бестактность русского. - Кстати, я ведь так и не представился. Меня зовут Юри Кацуки.
- Виктор Бажин, - девичья фамилия матери вырвалась сама собой. Виктор не хотел, чтобы его новый знакомый вдруг оброс пиететом или еще чем-то, полагающимся по статусу фигуристам. До этого момента он не подозревал, как соскучился по обыкновенному общению, когда никто не будет расспрашивать о карьере, прыжках, фигурах, выступлениях, от которых он чертовски устал.
- Русский? Здорово, - Юри весело усмехнулся. - У нас тут многонациональный город, хотя представителей всего по одной-две семье. Афроамериканцы, разумеется, парочка индейцев, китайцы держат лавочку и ресторанчик. Если какой-то праздник, когда остальные магазины не работают, то идите к ним, у них всегда открыто.
- А вы? - не заметить акцент невозможно.
- Японец.
- Что же вы забыли так далеко от родины? Или не были там ни разу? - может, чуточку бестактно, но остановиться Виктор не мог. Слепой пробуждал в нем дичайший интерес своей личностью, необычностью поведения и суждений. Абсолютно нетипичная реакция, раньше, когда Виктор только начал выезжать на соревнования, все расспрашивали о Санкт-Петербурге и Москве, о последней чаще, как о столице.
- Можно сказать, я тоже искал место, чтобы подумать, - черты лица смягчились воспоминаниями.
Дорожка была достаточно широка для двоих человек. Юри шагал уверенно, двигал тростью быстро, привычно. Виктор обратил внимание, что пальцы слепого вновь покраснели от холода, перчатки торчали из кармана пальто.
Как он определяет, куда идти? Куда сворачивать? Ведь именно Юри вел их, не иначе. Вопросы кружили на языке, грозили вот-вот сорваться, Виктор усилием воли сдерживал себя, чтобы не начать расспрашивать. Ему не хотелось спугнуть нового знакомца.
- Вот, я живу здесь, - Юри провел пальцами по забору, по почтовому ящику.
Виктор повернул голову. Двухэтажный дом, типичный для Америки. С верандой, на которой поскрипывало под порывами ветра кресло-качалка, с аккуратными занавесочками на окне. Скорей всего, дом для Юри обустраивал кто-то другой, вряд ли слепой мог по достоинству оценить занавески. Мысль, что Юри делит жилье с кем-то была… не слишком приятной.
- Ты живешь один? - переход на более неформальное общение дался легко, его сам Юри предложил, наверное, расслабленность Америки способна искоренить даже традиционную формальность из японца.
- Да, - Юри не был расстроен или недоволен интересом Виктора, ни одной негативной эмоции не прорвалось на лицо. Это еще больше интриговало. Мягкий, податливый характер, коньячный румянец, терпкий, чуть горьковатый, как шоколад, голос.
Виктор распрощался, но проследил, как парень без проблем преодолевает дорожку и ступеньки крыльца. Стук трости стал редким, на своей территории слепец чувствовал себя уверенно.
Дома Виктора ждал соскучившийся Маккачин, который немедленно сунул нос в пакет в поисках чего-нибудь вкусненького. Смешно, но именно банка арахисового масла привлекла внимание пса. Виктор отвинтил крышку, достал ложку и задумчиво посмотрел на чуть тянущуюся массу. Юри говорил, есть с чем-то или печь печенье. Может, стоит попросить хозяйку познакомить с этим аспектом кулинарии Америки?
