Уклоняюсь от его выпадов. Ивен замедляется. Не могу понять, то ли задумал что, то ли я действительно слишком резвый темп взял. Может быть, собираеся меня затормозить. Но от атаки уходит.
— Ноэлия, я хочу, чтобы Дейр попробовал очистить твою ауру.
Слова врезаются в мозг, дополняя, продолжая картины, которые не могу видеть. И не могу не видеть. Глубоко внутри, где-то на нижних уровнях откатов, глухо ворочается Тень. С трудом удерживаю ее на месте, не давая вырваться на свободу.
Он хочет меня заменить!
В яростном порыве выхватываю меч омаа. Никому не позволю!
На миг накатывает помутнение, как тогда, во время «строя». Бесова змеюка! Встряхиваю головой, вышибая ненавистную слабость. Не свалюсь, не дождешься!
«Дарсаль», — ввинчивается в голову предостерегающий голос Лийта. Но в руке Ивена тоже вспыхивает меч. Тренировка Личных Стражей императорской четы переходит на другой уровень. Окружающие притихли, предпочитают не встревать.
— Зачем? — вырывается.
— Потому что это гарантия и подстраховка. Прежде всего для тебя.
Не хочу я никакой гарантии! Не хочу, чтобы кому-нибудь, кроме Дарсаля, удалось! Но понимаю: император, наверное, прав. И, наверное, осознание, что каждый Страж в состоянии избавить меня от непонятной гадости, которая в любой момент может перерасти в эти их деструктивные пятна, должно радовать.
Разворачиваюсь молча, иду в гостиную. Слепой стоит, встречает легким поклоном. Рассматриваю его. Мало у кого омаа имеет какой-то цвет, кроме белого. И что мне с ним делать? Дарсаль обнимает обычно, а я каждый раз боюсь, что кто-нибудь заметит и придерется.
Приближаюсь на расстояние вытянутой руки, не могу избавиться от мыслей, как все сложилось бы, если бы именно он стал моим личным? Не то, чтобы Дейр был неприятен. Тоже высокий, в хорошей форме. Волосы светлее и черты не такие резкие, как у Дарсаля. Ну или не привык быть таким мрачным. Кто знает. Вон, улыбается даже. Тоже улыбаюсь, не дело портить отношения с охраной.
Дейр прикрывает глаза, кажется, что-то ощущаю, только не могу понять, что.
Меч, конечно, приходится притушить. Не боевой поединок. Еще не хватало, чтобы разнимать бросились. Но не убираю.
Ивен поднимает обе руки, из второй взметается змея добавочным оружием. Или проверяет действие своей отравы. Тут же исчезает, сливается с предплечьем, только изумруды глаз и горят.
Скрещиваем мечи, высекая искры омаа. Не упускаю змею из вида, но, похоже, сегодня Ивен больше не планирует ею пользоваться.
Ладони прожигает вырывающаяся сила. Едва усмиряю меч, чтобы не загорелся огнем. Усложнение движений не снимает напряжения, только заставляет сильнее сосредотачиваться, выравнивать дыхание, мокрая одежда становится горячей, раскаленной. Омаа вибрирует в такт ударам мечей, тело движется почти машинально.
Он не может! Хотя, наверное, старается. Только тревожит синюю ауру, загоняя темный налет куда-то вглубь, вызывая безотчетное раздражение императрицы.
Бесов Раум.
— Простите, мой повелитель, — бормочет Дейр. Видимо, как обычно половина разговора прошла мысленно, вне меня.
— Почему? — требовательный вопрос императора, чуть не вздрагиваю. Так пыталась сконцентрироваться, что и не заметила, когда муж последовал за мной.
— Не могу пока разобраться, мой повелитель.
— Возьми ее за руку! Дарсаль всегда прикасается. Возможно, это поможет настроиться. Ноэлия?
Неохотно протягиваю руку, ну разве это может сравниться с тем, как прикасается Дарсаль?
Дэйр берет осторожно, прямо как редкую и хрупкую ценность, и все равно словно дотрагивается раскаленными клещами! У Дарсаля в это время обычно омаа голубеет. Едва не срывается с языка, вовремя вспоминаю, что он просил не говорить. Отдергиваю руку, но Дейр и сам замечает.
— Простите, моя госпожа, — опускается на колено. — Мой повелитель.
Подношу к лицу, на тыльной стороне кисти и на ладони два светло-коричневых пятна.
— Довольно! — обрываю любые попытки продолжить эксперименты.
— Довольно, — отступаю, переводя меч в завершающее движение. Ивен реагирует мгновенно, прекращает поединок. Если и хочет что-то сказать, то оставляет при себе. Лийт тоже не вмешивается. Как и никто другой.
Растворяю меч, разворачиваюсь, иду к стрельбищу. Там как раз новые мишени соорудили. А у меня все руки полны огня. Нужно сбросить заряд, прежде чем к Ноэлии притрагиваться.
— Я пойду к своему Стражу.
— Ты можешь позвать его сюда, — доносится вслед.
— Хочу прогуляться, — кажется, впервые открыто перечу императору. Но я сегодня сделала все, что он хотел. Имею право на собственные желания.
Почти слетаю по лестнице. Кто-то из Слепых следует за мной, но, ощутив раздражение, отстает. Переходит в незаметный режим.
Почти бегу на площадку, однако издалека вижу, что Дарсаля там уже нет. Редкие зрители поднялись со скамей, переговариваются. Несколько Слепых тренируются по парам, разбрасывая световые блики в сгустившихся сумерках.
Не обращаю внимания на красоту, которая еще недавно впечатляла, вызывала приливы восторга с примесью щекочущего нервы трепета.
