– Не заблуждайся, увидев их жалкий внешний вид! - шепотом ответил Морин, ухитрившись при этом придать голосу нотки многозначительной важности. - Это могучие и смелые охотники из дортлонского Приболотья. Хасс, Илимон, Бралмер. Их с помощью подлого обмана захватили в плен, когда они охотились… На кого вы охотились?
– На жаб! - хрипло пролаял один из охотников, а остальные мелко затрясли головами, подтверждая правдивость этого заявления. Нельзя сказать, что Слепец после слов охотника перестал считать его сумасшедшим дикарем… Скорее даже, наоборот.
– На жаб, так на жаб, - беспечно согласился Морин. - Так вот, схватили их уже месяц назад, поэтому они выглядят не очень свежо.
– И куда же мы угодили, а?
– В самое сердце дортлонских болот. Нас пленили люди, которых охотники называют Хозяевами Лягушек.
– Жабы, Лягушки… Хотя, чему удивляться, тут ведь болота, - пробормотал Слепец. - А где Фило?
Приставала указал длинной рукой на лежавшую отдельно темную фигуру.
– Вон там, за твоей спиной. Толи еще не очнулся, толи уже спит.
– Скорее всего, не очнулся. Здешние люди искусны в приготовлении разных ядов, - снова сказал тот же охотник. Слепец отличал его только тем, что он сидел посередине, между двумя остальными. - Одни яды у них служат для лишения чувств, другие - для того, чтобы вызвать мучительные болезни, третьи - для мгновенного умерщвления жертв. Однако, если доза снотворного яда окажется слишком велика, человек тоже может умереть. Ваш друг очень маленький и щуплый; вам всем яда досталось поровну. Так что он, может быть, вовсе умер.
В конце свой речи охотник закашлялся и согнулся в три погибели. Слепец почесал затылок указательным крюком правой руки.
– Как же глупо все вышло! Только у нас все наладилось, только мы получили помощь и хорошенько отдохнули, как тут же угодили в новый переплет, пострашнее прежних! Где теперь те прекрасные кони, то золото, что нам насыпали на дорогу? Оружие? Боюсь, жизни свои мы тоже должны здесь потерять?
– Ты прав! - сказал другой охотник. - Они уже начали: пока ты лежал, как мертвый, Люди-Лягушки увели Бануна, еще одного охотника, который сидел здесь семь рук дней. Скоро он мучительно умрет во время их отвратительного ритуала.
Судя по рассказам охотников, их тюрьма стояла на окраине большой деревни болотных людей. Сама деревня целиком занимала остров, расположившийся посреди необозримых хлябей, не замерзающих самой суровой зимой из-за теплых источников. Здесь почти не было снега, а воздух постоянно отравляли желтые космы тумана со сладковатым запахом гнили.
Вместо двери выходное отверстие тюрьмы закрывала каменная плита с неровными краями, приваленная снаружи большим валуном. В щели между плитой и косяками можно было разглядеть сгорбленную спину охранника, неподвижно сидящего на низкой лавке. Кроме того, из желтой мути проглядывали заросли карликовой березы и шиповника с ярко-красными ягодами на голых ветвях, а за ними - размытые углы зданий, приземистых, вросших в землю каменных коробок. К ним от ног спящего часового уходили желтые от жухлой травы тропы.
К Слепцу, проводившему рекогносцировку, присоединился очнувшийся Фило. Бедняга опять пострадал более других: едва начавшее приходить в норму лицо снова осунулось и побледнело.
– Эх, дружище! - только и смог вымолвить Слепец, но Фило, как обычно, не жаловался на жизнь, только улыбнулся и сказал, стараясь казаться бодрым:
– Что я пропустил?
– Угощение и девочек, - мрачно сострил Морин, чем привел в замешательство охотников - видно те стали соображать, когда это умудрились пропустить они? Потом все шестеро по-очереди прикладывались к щелям и разглядывали окрестности. Ни у кого не возникло ни одной полезной мысли… Охотник Хасс, бывший у давних сидельцев за главного, прополз к левой от двери стене и позвал туда остальных. Там тоже имелась щель, образованная выкрошившимся раствором, и через нее виднелся возвышающийся в полтораста шагах от тюрьмы бугор, голый, если не считать врытого в его верхушку столба. И хоть торчал он над низенькими крышами множества домишек достаточно высоко, разглядеть подробностей сквозь желтый туман никто не мог. Не мог - до тех пор, пока за дело не взялся Слепец, новые глаза которого, как оказалось, были намного зорче прежних, да и вообще человеческих. Приникнув к щели, Слепец стал пересказывать увиденное остальным:
– Пригорок этот весь зарос мхом, или это трава такая? Только одна тропинка к столбу идет. Столб вроде каменный, серо-желтый, кое-как обтесанный. К нему привязан этот ваш Банан.
– Банун! - строго поправил Хасс.
– Ему уже все равно, - равнодушно пожал плечами Слепец, и продолжил: - Так вот, привязан он ремнями к столбу, голый, измазанный не то зеленой грязью, не то краской. Вокруг стоят люди в черных плащах, желтых и зеленых шапках, а он на них смотрит с большим, как мне кажется, страхом.
– Испугаешься тут! - боязливо заметил Морин. - Они ж ему, поди, не пятки щекочут!
