Тем временем последний враг, оставшийся на ближайшей к тропинке жабе, подобрался наконец на расстояние броска. Привстав на толстокожей спине, он неторопливо занес дротик над головой. Как утверждали охотники, болотные люди непременно смазывали острие ядом, так что даже крошечной раны будет достаточно для того, чтобы попрощаться с белым светом. Бралмер, сжав в руках топор с такой силой, что побелели костяшки пальцев, впился взглядом в это смертоносное оружие, чтобы попытаться увернуться от него. Хасс замешкался, потому что стрела, как назло, зацепилась за колчан. Слепец и Морин беспомощно смотрели на охотников - с расстояния в три десятка шагов опытный метатель, каким, без сомнения, был болотный человек, обязательно попадет… И тут мимо них с резким свистом промчалась серая молния: это был бумеранг Фило. Летел он со скоростью, явно большей, чем та, которую мог придать ему смертельно усталый, едва пришедший в сознание человек. Конечно! Этот каменный диск был волшебным, как можно в этом сомневаться, - подумал Слепец. Бумеранг легко рассек предплечье болотного человека, развернулся в воздухе и упал под ноги коня Мышонка. Дротик как попало вылетел из руки раненного и шмякнулся в болото в паре шагов. Сам болотный человек, обхвативший раненую руку здоровой, упал боком на морду чудовища. Кровь стекала по пупырчатой коже жабы и заливала ей правый глаз. Жаба смаргивала ее, и капли ярко-красного цвета сбегали мимо чернеющей ноздри и капали вниз с кончика тупой морды…
Итак, двенадцать врагов и одну жабу охотники смогли умертвить без потерь со своей стороны. В колчане у Хасса оставалось десять стрел, которые он разделил с Бралмером. Если охотники смогут поразить цель каждой, болотные люди окажутся в очень трудном положении, потому что им придется сражаться с равным количеством беглецов, и единственное, на что они смогут рассчитывать - уничтожить их издалека при помощи дротиков. Такое тоже вполне могло произойти, и Слепец, было обрадовавшийся, снова обеспокоился.
Тем не менее, болотные люди не догадывались, сколько именно стрел осталось в колчанах их противников, и уже не лезли в атаку, сломя голову. Четыре оставшиеся в боевом состоянии жабы застыли вне досягаемости стрел, отрешенно глядя куда-то в небо. Седоки совещались, изредка вяло размахивая руками. Через некоторое время один из них слез со спины своей жабы прямо в трясину. Слепец сразу узнал плоский, зубастый череп, висевший на груди этого человека. Главный жрец, или как там они его называют? На сей раз этот коротышка одел другой плащ, гораздо более плотный на вид, а так же грубый стальной шлем.
Казалось, стоит ему спрыгнуть с жабы - он тут же уйдет в трясину, как минимум, до пояса, но этого не случилось. Тропа под ногами беглецов вздрогнула, а по поверхности болота пошли крупные, неторопливые волны. Они расходились по сторонам от прямой, соединявшей человека с черепом и Слепца, отчего тот почувствовал себя очень неуютно. Он сразу понял, что этот жрец - колдун, так что теперь им придется выдержать атаку, гораздо более опасную, чем молчаливое наступление огромных жаб. И вот, первым делом вражеский волшебник поднял дно к поверхности, соорудив за мгновение новую тропу. Жрец прочно стоял на ней, и грязная жижа только едва касалась пол его тяжелого плаща. Молча, неподвижно уставившись взглядом в одну точку, болотный человек побрел к беглецам. Как только он оказался в пределах досягаемости луков, Хасс и Бралмер выстрелили. Их стрелы словно очутились в воде: полет их быстро замедлился, и около самого колдуна обе остановились вовсе, бессильно упав в топь. Волшебник не замедлил нанести ответный удар. Для этого он остановился и выставил вперед правую руку, повернувши ее кистью к противникам. Прямо из серой кожи вырвалась яркая, быстрая молния. Конь Приставалы громко заржал, дернувшись прочь, потому что на его ляжке красовался ожог величиной с хороший лист кувшинки. Удержать его на тропе стоило Морину больших усилий.
