На очередной гриве, никто уже и не помнил, какой по счету, Макноклар ткнул черным кривым пальцем на северо-запад.
– Доллоний там. Я думаю, мы можем до него добраться завтра вечером, или же послезавтра утром.
Требовалось решить, какой вариант подходит им лучше, и, в зависимости от этого, либо поторопиться, либо расслабиться. Пока люди думали, дрожащие на пронзительном ветру кони тянулись губами к едва пробившейся из коричневой земли молодой травке.
– Надо бы съехать вниз, - пробурчал Морг первым. - Макушка-то у гривы голая, торчим здесь на виду. Подходи да стреляй!
– Я думаю, мы не должны спешить, - высказал свою точку зрения Слепец, когда они, последовав совету бывалого воина, спускались с гривы. - Не для того мы прошли столь длинный путь, чтобы в конце его угодить в западню.
– А вдруг наше промедление станет роковым? - спросил герцог. За длинную дорогу он сильно сдал - глаза ввалились, волосы обвисли грязными сосульками непонятного цвета, бородка стала неряшливым серым колтуном.
– Придется рискнуть, - вздохнул Слепец. - Если Доллоний падет за этот вечер, мы сможем отомстить. Если нас убьют, я сомневаюсь, что кто-то еще сможет отомстить за нас… А если город держится, вокруг может быть множество врагов. Будем осторожными, и оставим геройство глупцам!
За последнюю фразу Слепец был награжден яростным взглядом Малеса, который, похоже, имел другую точку зрения на геройство. Постоянно страдающий от боли телохранитель, к тому же, не имеющий возможности нормально питаться, выглядел намного хуже, чем даже герцог. Сейчас, случись драка, придется Паджену защищать Малеса, а не наоборот. Впрочем, это мало волновало Слепца. Больше всего он сейчас думал о том, в каком положении они найдут Доллоний и олгмонскую армию.
К вечеру небо покрыли тучи и стало темно, словно солнце уже село. Пошел дождь, через некоторое время превратившийся в мокрый снег. Резкий ветер злобно швырял его пригоршнями прямо в лица людей, нападая поочередно со всех сторон. Когда стемнело окончательно, ударил мороз. Снег не прекращался ни на мгновение, отчего к утру все вокруг снова было завалено сугробами, холодными, ярко-белыми, неприступными… Словно и не было ручьев, солнца и весны вообще. С рассветом небо, висевшее над головами, как низкий серый потолок, наконец перестало просыпать вниз белую крупу, но солнечного света через плотную облачность тоже не пропускало. Ругающиеся люди, которые всю ночь не разжигали костра из боязни быть обнаруженными, наскоро перекусили и отправились в путь. Им предстоял последний, решительный бросок.
Преодолев один гребень, отряд застыл, остановленный повелительным движением руки Макноклара. Все замерли, даже кони перестали похрапывать - и вскоре каждый услышал ритмичный звук, рождаемый стучащими по мерзлой земле копытами. Он витал где-то за деревьями, растущими на вершине очередной гривы, постепенно усиливаясь. Слепец оглянулся через правое плечо: Моргу не требовалось команд. Двумя плавными движениями он вынул и изготовил к стрельбе свой короткий лук, тетиву на который натянул заранее. Макноклар указал рукой вниз, и сам тут же спрыгнул на землю. Слепец обернулся к остальным, повелительно выставив вверх правую ладонь. Он не желал, чтобы все принялись падать из седел, производя шум на весь лес. Всадник, судя по всему, один, значит они пойдут втроем. Охотник, Морг и Слепец.
Взобравшись почти на самую макушку гривы, они через несколько мгновений увидели мелькающую среди белых березовых стволов тень лошади и ее грузного седока.
– Свинья! - прошептал Макноклар, сжимая свой топор. Чудовище быстро приближалось - среди редких деревьев его конь шел размашистой рысью. Слепец с отвращением разглядел почти цилиндрическое толстое тело Свиньи, короткие руки, грязное рыло, торчащее из-за высокого стоячего воротника светло-желтой куртки. Морг тем временем натянул тетиву.
– Нужно взять его живым, - предупредил его Слепец. Морг, не выражая ни единым жестом того, что он понял и согласился, быстро пустил стрелу, которая вонзилась глубоко в глаз черной лошади чудовища. Мотнув головой, скакун споткнулся и покатился кубарем. Всадник сразу же вылетел из седла и, врезавшись спиной в ствол старой березы, тяжело плюхнулся в снег. Оба тела вскоре затихли, а вместе с ними умерли и все остальные звуки: в редком леске воцарилась полная тишина. Рядом не было ни одной живой души… Подождав для верности несколько мгновений, Слепец обернулся и подал знак остальным, чтобы те поднимались по склону.
