– Увы, - Слепец развел руками. - Я ничем не могу доказать своей честности. Только сражаясь на вашей стороне, но ведь вы боитесь до этого дойти. Вам придется самим решать - слушать свое сердце, разум, или что-то еще.
– Сражаясь? Но вдруг ты в разгар битвы обрушишься на наши порядки с тыла и превратишь бой в бойню?
– В том и выбор. Либо равная возможность победы - а я, кроме прочего, не могу обеспечить ее одним своим участием - и поражения, либо борьба своими силами. Вы в них уверены?
– Мы… - начал мэр, но тут же был перебит стариком.
– Если бы мы были уверены в своих силах, тебя давно лишили бы головы. Я дряхл, и мне уже должно быть все равно, когда умереть - в этом году от меча, или в том от старости? Однако я не хочу, чтобы с неба, из края Смотрящих Извне, мне пришлось созерцать руины моей великой родины. Поэтому надо рискнуть, ибо безнадежность битвы видна на улицах. Они пусты, потому что все взяли в руки оружие и готовятся к битве. Когда они погибнут, а на пополнение орд Клозерга придут новые полчища животных, кто станет защищать гордый Скалгер? Женщины, старики и дети? Я не сомневаюсь, что они предпочтут смерть, но города отстоять уже не смогут. Поэтому я рискну принять твою помощь. Я беру на себя всю ответственность, потому что я - второй человек Десятки. Потому, что городской совет уже никогда не соберется здесь, чтобы проголосовать. Кто-то убит, кто-то в армейском стане. Поднимайтесь сюда, к нам, ваше величество.
Солдаты с секирами, изрядно ошарашенные поворотом событий, были отправлены обратно в тюрьму. Так и не пришедшего в себя от потрясения Палюку тоже выпроводили, и в зале остались только шесть человек. Слепец, мэр Сьизен, его первый помощник Даргрин, командир городской гвардии Криаг-Вирт с адъютантом и старый Даббер, член Десятки.
– Ну что ж, - проскрипел последний, потирая сухонькие ручки. - Как мы поступим? У вас есть какие-то идеи, Малгори?
Слепец поочередно оглядел всех собеседников. Кроме старика, маленького, укутанного в просторную накидку с серебряным шитьем, все смотрели на него враждебно. Даргрин сосредоточенно разглядывал полы своей вельветовой куртки, пальцами выщипывал оттуда соринки и сбрасывал их на пол. Всем своим видом он выражал, что не имеет никакого отношения к принятым сейчас решениям. Криаг-Вирт сжимал и разжимал крепкие кулаки, подергивая рассеченной старым шрамом щекой. Мэр непрестанно хмурился, не сводя взора со Слепца, будто бы с минуты на минуту ожидал, что тот проявит свою злодейскую сущность.
– Позвольте прежде всего просьбу, - попросил Слепец, обращаясь только к Дабберу. - Недалеко от того места, где я сдался патрулю, в сгоревшем доме спрятались мои товарищи. Мы хотели избежать ненужного кровопролития, которое могло случиться из-за… той непростой ситуации, что сложилась здесь. Нужно, чтобы вы позаботились об их безопасности. Затем я готов выслушать вас - ведь сам я ничего не знаю о военном положении, составе армий и их планах…
– В таком случае, нам следует пройти в подвал соседнего здания, где у нас нечто вроде штаба, - сказал Даббер. Потом он повернулся к адъютанту Криаг-Вирта. - А ты тем временем позаботься о людях короля Малгори.
Штаб находился в глубоком подвале, надежно укрытом сверху толстым слоем гранита, что служил полом первого этажа. Короткий коридор и восемь одинаковых комнат средних размеров.
– Здесь у нас до войны находился архив, - пояснил Даббер, державшийся со Слепцом так, будто знал его всю жизнь. Криаг-Вирт и Даргрин, сопровождавшие их, отчужденно молчали, а мэр Сьизен, сославшись на множество дел, покинул всю компанию еще на первом этаже. Старик же болтал без умолку, будто привел сюда экскурсию. - Тут комната для отдыха, в этих трех секретари переписывают планы и приказы для разных подразделений армии, тут проходят совещания, еще две отведены для разных хозяйственных нужд. А последняя…
Даргрин предусмотрительно распахнул дверь, пропуская Даббера внутрь помещения, заполненного ровным гудением и таким же ровным голубоватым светом. Словно сияние звезд усилилось здесь до невероятной величины, делая все нереальным, таинственным, и при этом отлично видимым. Свет исходил от шеренги изогнутых трубок, торчавших из стен. Бело-голубое пламя било из их направленных к потолку концов, как тугие струи воды.
