– Что такое? - шепотом спросил ее Слепец. - Неужели ты не рада? Неужели ты не хочешь выходить за меня?
– Нет… То есть да… ДА! - ответила девушка сквозь слезы. - Просто я никак не могу отделаться от воспоминаний. Они так ужасны! Я ведь не могла надеяться, что смогу вот так обнять тебя, а тем более… услышать из твоих уст эти слова… а еще мне страшно вспомнить минувшую ночь - ведь я едва не выпила яду. О, Смотрящие Извне, спасибо вам!
Вокруг них все плясали и пели, даже суровый Морг, даже раненный Гевел. Ревущая и визжащая скотина добавляла шуму во всеобщую сумятицу и гвалт стоял невообразимый. Наконец, потрясая руками и приплясывая, люди двинулись с площади, растекаясь по улицам: все торопились донести потрясающие новости до друзей и родных.
– Эге, с войны на свадебку! - хитро подмигнул Морг, когда они остались на площади в одиночестве.
– Да, - радостно сказал Слепец. - Хватит мне ходить в мальчишках… Да и тебе тоже! Не нашел еще подходящей вдовушки?
– Нет, - степенно и строго ответил Морг, но потом снова ухмыльнулся и добавил: - Слишком выбор богатый!
– Ну, наверное, это и к лучшему, - Слепец оглядел по очереди всех друзей и подданных. - Три праздника разом мы бы не вынесли…
Да, долгие, постные и наполненные страхом месяцы владычества Клозерга не прошли даром. Народ отвык от праздников и даже простой радости, а теперь каждый пытался наверстать упущенное. В неудержимом весельи все, исключая разве что малых детей, пили вино без всякой меры, благо, этого добра в королевских подвалах сохранилось достаточно. Никто не обращал внимания на наступившую ночь, разве что некоторые из слуг были вынуждены бродить по площади, зажигая тут и там факелы. Все, кто еще не уснул от неодолимой пьяной усталости, продолжали есть и пить в дрожащем, скудном оранжевом сиянии. Неестественно громкими голосами люди рассказывали друг другу истории, и иных рассказчиков не заботило, что собеседники уже свалились под стол или лопочут о чем-то своем. Лишь тогда, когда здравицу произносил Слепец, или кто-то призывал пить в честь него или новоиспеченной королевы, пирующие находили в себе силы немного помолчать. За разномастными столами, выставленными на рыночной площади, сидели самые именитые горожане - богатые купцы, ремесленники покрупнее, несколько младших командиров войска. Остальной люд, попроще, пьянствовал кто где - иные дома, иные - вместе с соседями, вытащив столы на улицы. Кушаньем и питьем всех угощал король…
Бедняга Морин, быстро набравшийся лишнего, давно свалился под стол и беззаботно посапывал, положив под голову упавшую со стола деревянную тарелку. Морг и Таккер поочередно били себя в грудь и с пьяными слезами в глазах клялись друг другу в любви. Мрачный Гевел изредка поднимал голову из тарелки с остатками рагу, что-то невнятно бурчал и падал назад. Мадди же оказался, пожалуй, единственным человеком старше четырнадцати лет, который до сих пор твердо держался на ногах…
Впрочем, Слепца тоже нельзя было назвать пьяным. Задумчиво поворачивая голову из стороны в сторону, он медленно разглядывал теряющийся в ночи пиршественный стол. Он сидел, откинувшись спиной назад в удобном кресле, а на груди его покоилась голова молодой жены. Один единственный выпитый кубок слабого вина подействовал на нее, как снотворное. Здоровой рукой Слепец осторожно гладил прекрасные волосы Селии, густые, даже в неверном свете факелов не потерявшие своего превосходного темно-золотого оттенка. В приятной, мягкой и чуточку дурманящей пелене хмеля король размышлял о превратностях жизни.
Еще совсем недавно, сразу после внезапной и грандиозной победы над Клозергом, им владели опустошенность, чувство собственной ненужности и усталости. Теперь интерес к жизни снова вернулся: здесь есть Его город, Его королевство, Его жена. Подданные любили короля, а он любил их, и ему казалось, что он точно знает - так будет всегда. Рядом были друзья; друзья остались в Скалгере, так восторженно провожавшем его после победы… Друзья ждали известий на том берегу Реки - надо бы найти способ связаться с ними.
