– Уж постараюсь! - Мадди проворно вскочил на ноги, словно и не задыхался несколько минут назад, как старый, загнанный конь. Прямо за королевским столом он нашел себе подмогу: Морг и Таккор, чуть ли не в обнимку дрыхшие в плотно сдвинутых креслах, на удивление быстро проснулись. Проморгавшись и высосав по хорошему кубку вина, они согласились помочь. Три фигуры растворились в ночи, а Слепец остался сидеть в волнении, будто юный мальчишка перед первым свиданием с девушкой. Неужели он боится увидеть брата? Почему? Немного поразмышляв, Слепец понял, почему: он не ждал от встречи ничего хорошего. Может быть, оттого, что воспоминания о постоянных ссорах с избалованными близнецами отравляли его прошлое, может, оттого, что после рассказов Клозерга он стал предвзято относиться к своим ближайшим родственникам. Казалось, волосы на затылке вставали дыбом, ибо внезапно проснувшееся внутреннее око видело, как из черной ночи за спиной короля сочится кровавый туман. Его полупрозрачные, жидкие струи пронизывали тьму во всех направлениях. Все выглядело так, словно Слепец смотрел на солнце сквозь зажмуренные веки - только солнце было не желтым, а ярко-алым.
Дрожащий от страшных видений и предчувствий, король поспешно приподнял спящую жену и отнес ее в сторону. Там, специально для тех, кто мог не выдержать праздника и свалиться с ног, стояли повозки, заполненные свежим, мягким сеном и накрытые плотными покрывалами. Укладывая Селию (слава Смотрящим Извне! Она так и не проснулась), Слепец запоздало подумал, что никто не удосужился перетащить сюда Морина… Теперь уже поздно. Поспешно он вернулся к своему месту, придвинул ближе факел, который недовольно брызнул по сторонам багровыми искрами. Из распахнутых ворот королевского двора донеслись бессвязные выкрики, брань и еле слышный металлический звон. Вскоре темнота сгустилась в большое черное пятно с хаотически меняющимися очертаниями, а оно, в свою очередь, обратилось в четырех людей, которые брели, цепляясь и таща друг друга в разные стороны. Морг и Таккер, сами шагающие кое-как, волокли за собой тощее, грязное, лохматое и одетое в тряпье существо. Каждый шаг любого из этой троицы немедленно влек за собой движение остальных, а также тихий, какой-то обиженный звон цепей, которые сковывали руки и ноги Оддерга. Брат упирался и еле слышно выкрикивал неразборчивые ругательства. Старый Мадди опасливо семенил сзади и лишь изредка подталкивал Морга или Таккора в нужном направлении… Непонятно было, как вся компания вообще смогла дойти до площади - ведь им нужно было еще подняться по узким лестницам с щербатыми ступенями!
– Вот! - прорычал Морг, когда они приблизились к королю. - Мы привели его… хотя следовало бы придушить прямо там, в подвале! Очень уж он вонюч и страшен, а слова, вылетающие из его рта, еще грязнее и отвратительнее!
Старый вояка икнул и, оступившись, всем телом навалился на столешницу. Его приятель, Таккор, бросился на помощь, но тоже споткнулся и свалился на землю. Пленник оказался предоставлен самому себе, и он не замедлил воспользоваться этим подарком. Потрясая перед собственным носом скованными руками, он сделал два маленьких шага вперед.
– Это ты! - воскликнул Оддерг. Вернее, воскликнул - это слишком сильно сказано, потому что из глотки, измученной долгими лишениями и сырым, холодным подземельем, вылетало лишь глухое карканье. Слепец быстро встал с кресла и поглядел прямо в глаза страшного человека. Когда-то, кажется, он походил на самого Малгори, но сейчас король не мог узнать в дергающемся уродце своего младшего брата. Лоб и щеки покрывали бурые, гниющие шрамы, глаза горели злым огнем в черных ямах запавших глазниц, нос заострился, словно у мертвеца. Это и был мертвец, от которого веяло смрадом и холодом могилы, только по какой-то злой воле он до сих пор мог говорить и двигаться. Жуткая багровая аура расползалась над плечами и косматыми патлами Оддерга, как буйный, но призрачный костер, пожирающий его ополоумевшие мозги. Казалось, жуткое создание бросится на короля и станет раздирать его на части страшными загнутыми когтями, выросшими на пальцах.
– Оддерг, - тихо пробормотал Слепец в глупой надежде все исправить и усмирить безумца.
– Он самый!! - провыл тот, с каждым звуком исторгая из себя волны жуткого зловония. - Что ты так уставился на меня? Думал, я упаду тебе на грудь и разрыдаюсь, благодаря за свое освобождение?? А?!?
Малгори застыл, и лицо его теперь стало каменной маской, пугающей своим спокойствием, так отличающимся от бесноватых гримас брата. Мадди, несчастный и сжавшийся в комок, вцепился в спинку кресла и с ужасом наблюдал за "семейной ссорой".
– Кое-кто думал, что ты способен на все это, - наконец процедил сквозь зубы Слепец. Оддерг, ненадолго застывший с поднятыми руками, вновь потряс скрюченными пальцами и закаркал:
