Он пытался разобраться в собственных ощущениях. Одна догадка, важная и потрясающая, постепенно захватила его разум целиком. Нет, Клозерг был не прав тогда, когда посмеялся над идеями Мездоса. Конечно, волшебник с Левого берега тоже был не совсем точен в своих догадках, или же что-то пошло не так. Злая половина Джона Торби не захотела сдаваться или соединяться обратно с другой половиной после смерти своего носителя. Она до сих пор носилась в воздухе над миром, и продолжала разрушать его! Теперь Малгори был уверен, что он - совсем не тот человек, что был раньше. Морщины и шрамы украшали его кожу и сердце, странное ощущение груза прожитых лет укоренилось душе. Молодой человек двадцати четырех лет просто не может себя чувствовать подобным образом… Лишь старик, много повидавший и совершивший. Джон Торби, вселившийся в тело сына одной частичкой своей могучей личности.
Слепец изо всех сил сжал кулаки, так, что ладони и суставы пронзила боль. Он ее не замечал, как не замечал встревоженных взглядов окружающих и их испуганные крики. Он пытался найти в себе чужое присутствие. Где-то в глубине будто бы прятался другой разум, во много раз более хитрый, мудрый, сильный и жизнеспособный.
– Выходи! - прошипел Слепец сквозь сжатые зубы. Однако ничего не случалось, и он не мог ощутить ничего необычного в сумбуре собственных мыслей. Лишь страшные догадки, которые не подтверждаются ничем…
В этот момент, будто отчаянному зову Малгори повиновался кто-то другой, кого он вовсе не собирался призывать, черную ночь раскололо яркое белое сияние. Небо покрылось сетью серебряных трещин - будто тысячи молний разом вспыхнули на нем и не торопились погаснуть. Их многократно ветвящиеся прожилки пульсировали, сплетались друг с другом, пересекались и расходились, охватив своей паутиной все небо. Люди вокруг в ужасе завопили, тыча пальцами вверх и не в силах оторвать от страшной и чарующей картины взглядов. Земля мощно подпрыгнула у них под ногами, да так, что даже самые трезвые не устояли на ногах; со столов посыпалась посуда, стулья и кресла тоже падали на бок, на рухнувших людей.
Только Слепец остался на ногах, как могучий гранитный утес посреди осыпающихся комьев рыхлого песчаника. Вот оно, - думал он. - Утвердительный ответ на мой невысказанный вопрос, доказательство мелькнувшей догадки. Злой дух Джона Торби реет над нами в вышине, хохочет своим неслышным злодейским смехом, от которого ломается небо и трескается земля… А его дружелюбный собрат утонул где-то в глубинах сознания своего носителя и не желает ввязываться в битву. Только он может помочь - почему же молчит? Почему? Быть может, он просто боится и знает, что не имеет шанса на победу? Или же… Или же он уже сделал свой ход? Те слова, что слетели с уст умиравшего Оддерга, не это ли подсказка, которой нужно только умело воспользоваться? Башня, прошептал он. Посмотри на Башню… Что ж такого важного можно там увидеть? Что такого связанного с Джоном Торби, могущего помочь в борьбе с его злой волей? Мудрые знания? Тайные заклинания? Могучие амулеты? Но их невозможно найти. Малгори прожил в этой Башне всю свою жизнь и знал каждый ее уголок. Сначала, в детстве, его не пускали в некоторые комнаты или, к примеру, в подвал, но потом, вступив на трон полновластным королем, он исследовал и их. Помнится, его занимала тайна исчезновения братьев и отца, поэтому он надеялся раскрыть ее. Не было никаких загадочных следов или непонятых символов, непрочитанных книг в библиотеке или вещей непонятного назначения.
Теперь, когда Слепец знал, что Клозерг убил отца, вернее, думал, что убил его, он мог выдумать кое-что новое. Быть может, есть в башне некая тайная комната, запечатанная магией и неподвластная поискам глупого мальчишки, и именно там можно найти ответ, который так нужен. Мертвое тело Джона Торби? Не в нем ли ключ?
– Малгори! Малгори! - истошный крик Селии вывел Слепца из транса, в котором он находился уже долгое время. Очнувшись, король в два прыжка достиг жены и отбросил кресло, которое придавило ее к земле. Конечно, Селия могла бы освободиться и сама, если бы ужас не лишил ее сил. Слепец усадил ее и попытался обнять за плечи, но очередной толчок земляных судорог разделил их, отбросив в разные стороны. Селия стукнулась головой о край стола и безвольной куклой свалилась под него. Хрипящие, кричащие, воющие от страха люди метались по сторонам. Факелы гасли, из стен выпадали камни, а с неба со громким шелестом летели вниз черные капли. Когда одна такая срывалась вниз, на ее месте оставалась зияющая белая пропасть, медленно заполняющаяся серой дымкой и стягивающаяся. Однако, с каждой новой каплей пропасти зарастали все медленнее и неохотнее. Какой-то угрожающий, низкий звук служил постоянным аккомпанементом рушащемуся мирозданию. Он шел сразу со всех сторон и давил на уши, словно вода на большой глубине.
