Он прекрасно слышал, ощущал и видел, да, именно видел все происходящее в зловещем багровом свете, преобладавшем в мутной тьме, окутывавшей разум. Словно несколько людей с тлеющими факелами собрались в кучку внутри огромного темного помещения. Скорее всего, зрячие видели ничуть не лучше при свете жалких масляных светильников и крохотных окон под потолком… Багровое сияние злобы и предвкушения скорой победы робко разбавлял нежно-голубой страх Приставалы и незнакомца. Разбойники медленно и молча приближались к обреченным путешественникам с двух сторон. Восемь и трое, всего одиннадцать… Слишком много, даже для здорового человека, а уж для калеки с неумелым в бою товарищем и говорить нечего. Что же, по крайней мере, он может задорого продать свою жизнь! К тому же, если эти Уроды так трусливы, как говорил незнакомец, стоит убить двух-трех, и остальные могут побежать! Беда в том, что уложить трех вооруженных противников в одиночку ему вряд ли по силам… Со стороны разбойников доносилось странное шептание, вернее, Слепец принял это за шептание. Через мгновение он понял, что слышит нечто иное, совсем как беззвучные речи деревьев в лесу на берегу Реки. Казалось, Уроды решили без утайки поведать все свои мысли - о том, какое наслаждение они испытают, превращая тела трех слизняков в раздутые, наполненные кровью и разломанными костями мешки, пищу для кхомов. Как будет приятно слышать жалкие крики о пощаде, а потом - громкие вопли, рожденные болью. Как славно будут звучать предсмертные хрипы, как прекрасно будет измазать лицо в горячей, соленой крови!
Слепец встряхнул головой: слишком уж он погрузился в свои ощущения, которым не переставал удивляться. Теперь, значит, еще и мысли…Нет времени предаваться размышлениям на этот счет. Враги уже подступили вплотную, а самым первым стоял низенький, широкоплечий урод со сплющенной головой. Его руки были так длинны, что доставали почти до пола. Фонарь яростной злобы горел в его башке ярче остальных, одевая фигуру разбойника в туманное марево; приглядевшись, Слепец мог даже рассмотреть черты его лица. Скорее, это следовало назвать рожей: провалившийся внутрь черепа нос, выпученные глазищи, уши с багровыми прожилками, похожие на листки свеклы. В то же самое время Слепец мог прекрасно видеть Приставалу, стоявшего у него за спиной, и это его повеселило бы, если б было на это время.
Хриплое дыхание, шорох подошв и скрип кожаных одежд подсказывали расстояние до остальных разбойников, обозначенных во тьме призрачными "фонарями". Дыхание перехватывало от сильной вони.
– Эй!! - зарычал один из разбойников. - Зачем вы забрались в наши края, слизни? Здесь живут только те, кто отмечен благодатью Смотрящих Извне!
Странное дело! И здесь, точно так же, как и в Центре Мира, и в Трех Горах, люди верили в Смотрящих Извне, чьи глаза сияют по ночам на темном небе.
– Молчите? - зарычал урод. Слепец медленно поднялся и, раскрыв веки, направил взгляд своих поддельных глаз прямо на противника. Разбойник застыл с раскрытым ртом и наполовину поднятой рукой.
– Я хожу там, где хочу, - тихо и твердо сказал бывший король. Крючки, повинуясь судорожным сокращениям мышц, скребли ремень рядом с рукоятью меча.
– Не говори со мной так! - снова прорычал урод, теперь не так уверенно и громко, как раньше. - Может, тебя и не назовешь обычным слизняком, однако на настоящих людей ты тоже не похож.
– Это ты-то настоящий человек, уродливый недоносок? - усмехнулся Слепец, и через мгновение за спиной раздался вопль Приставалы:
– Он хватается за нож!!!
