Вдруг оттуда, где метался только зеленоватый страх, со всех сторон обволакиваемый багрянцем злобы, прилетел странный вопль. Он почти ничем не напоминал человеческий, но и на крик зверя тоже не походил. Нечто странное, переливчатое, мечущееся на границе животного и разумного. Урод с дубиной повернул тощее заячье лицо к источнику загадочного звука, и его ярость, итак не очень яркая, стремительно приобрела синюшный оттенок неподдельного испуга. Слепец содрогнулся от волны почти физически ощутимого ужаса, хлынувшего на него сразу со всех сторон, и тут же сам поддался общей панике: откуда-то со стороны очага в их сторону ползло серое, мерцающее пятно. Со многими разными цветами он сталкивался с тех пор, как обнаружил в себе загадочную способность видеть без глаз, видеть чувства и настроения, но такого еще не встречал. Мало того, каждый раз, обнаруживая что-то новое, Слепец сразу понимал, что это такое, как назвать и чего ожидать от обладателя такого цвета. Теперь же он не имел ни малейшего представления, какое существо испускает столь странное и жуткое свечение…
Приставала, сжимающий свое кровоточащее плечо и ожидающий последнего, смертельного удара дубиной по голове, увидел, как выпучились мутные глаза у стоявшего рядом разбойника. Медленно разинув рот, усеянный множеством мелких и острых, как иголки, зубов, урод страшно заорал и начал отступать. Дубина выскользнула на пол из его безвольно обмякших пальцев.
– Канихур!! - промямлил другой, разбойник, побледневший и пустивший изо рта тягучую слюну. Приставала обернулся и тут же едва не бросился в объятия к недавним противникам: в ноздри ему ударил резкий кислый запах загнивающих, невыделанных звериных шкур. Незнакомец, с которым они болтали за столом так недавно, выходил из тени толстого столба, держащего крышу. Вернее было сказать, не выходил, а выползал, с великим трудом переставляя ноги, скаля удлинившиеся в два раза зубы и потрясая перед лицом скрюченными руками.
– Убирайтесь прочь, если хотите остаться в живых!! - простонал он, и звуки, рождаемые его горлом не могли принадлежать человеку. Словно бы разъяренный бык вдруг с трудом сложил свое гневное мычание в слова, или же волчий вой, грубый, басовитый, внезапно обрел смысл человеческой речи. Да и сам незнакомец уже походил на человека гораздо меньше, чем любой из разбойников. Нос стал черным и влажным, как у пса, челюсти медленно вытягивались вперед, из кожи лезла густая серая шерсть, уши заострялись и скручивались в трубочки. Все тело разбухало, поглощая руки и ноги, между бедрами вился голый, отвратительный на вид хвост. Кисти скрючивались, пальцы на них срастались, а из кончиков их уже высовывались острые когти.
– Оборотень! - подумал Приставала, чувствуя, как ноги отказываются дальше держать тело. Сначала страшная пурга в степи, затем нападение жутких монстров, выскочивших прямо из снежной пелены, потом призрак голодной смерти, нападение безжалостных бандитов - и вот, теперь еще оборотень, который станет грызть несчастного Морина живьем, косточку за косточкой! Когда же это все кончится? Кажется, Слепец обречен попадать в передряги постоянно… В таком случае, чем быстрее очередная напасть погубит бедного, пропащего Приставалу, тем лучше для него самого. Морин бессильно опустился на пол рядом с упавшим стулом и стал покорно ждать смерти от зубов и когтей страшного чудища.
Тем временем оборотень задрал к потолку свою изуродованную трансформацией морду и завыл, постепенно переходя ко все более низким звукам. Это словно стало сигналом для разбойников, до того пятившихся подальше от очага мелкими шажками, а то и вовсе застывших на месте. Опомнившись, они бросились наутек, вереща при этом от ужаса и выкрикивая неразборчивые слова. Даже те, кто истекал кровью, но еще мог двигаться, ковыляли вслед за остальными. На полу, рядом с перевернутыми стульями и сдвинутыми крышками столов, посреди украшавших земляной пол пятен крови, рядом с трупом главаря разбойников остались только двое путников, так некстати забредших в это негостеприимное место…
Приставала не собирался сопротивляться - он смирился с неизбежностью собственной гибели. Слепец тоже не собирался бежать. Он подполз к трупу Урода и с попытался выдернуть из его головы свой меч. Не вышло…
– Эй! К нам не лезь, мы ведь почти друзья! - пробормотал Слепец, не забывая, тем не менее, шарить вокруг себя в поисках палки поувесистей, чтобы не оказаться совсем безоружным перед лицом оборотня. Опыта общения с ему подобными у него не было никакого; он даже не слыхал ни одной легенды, ни одной сказки на их счет - и потому не испытывал того неимоверного страха, поразившего всех остальных. Вообще, он до сих пор наивно считал, что от любой опасности на этом свете можно отбиться мечом…
