В атмосфере UMa47/E меньше кислорода, чем на Земле, давление здесь тоже значительно меньше. Если бы ее действительно перенесло сюда из Слепого Озера, у нее бы лопнули барабанные перепонки.
Однако задыхалась она сейчас от ужаса, не от недостатка кислорода. И с ушами все было в порядке.
Поэтому, думала Маргерит – все еще на коленях с закрытыми глазами, – поэтому, поэтому я сейчас не там. Поэтому непосредственной опасности нет.
(Но если я не там, почему я чувствую песчинки у себя под ногтями? Откуда ветер?)
В то лето, когда Маргерит исполнилось одиннадцать, ее родители решили провести отпуск на Аляске. Отец заказал полет над ледниками национального парка Глейшер-Бэй на небольшом одномоторном самолетике. Над горами оказались сложные воздушные потоки, самолетик то проваливался в ямы, то опять взмывал. Маргерит перепугалась так, что ее стало тошнить, ей даже в голову не приходило хоть на секунду выглянуть в иллюминатор.
Тогда отец обнял ее и сказал тем голосом, которым произносил лишь самые важные проповеди: «Все в порядке, Марджи. Ты в полной безопасности».
Маргерит повторяла про себя эти успокоительные слова до самого конца полета. Словно мантру. «Ты в полной безопасности». Сейчас она снова их вспомнила.
«Ты в полной безопасности».
(«Нет! Я не знаю, где я, я беспомощна, не понимаю, что происходит, я не могу вернуться домой!..»)
В полной безопасности. Вопиющая ложь.
Маргерит открыла глаза и заставила себя встать.
Поблизости, буквально в метре от нее, стоял Субъект. Из наблюдений она знала, что, застыв на месте, он обычно еще какое-то время остается в неподвижности. (Она вспомнила замечание Криса – «не слишком на этой планете весело» – и с трудом удержалась, чтобы совершенно неуместно не хихикнуть.) Непроницаемые белые глаза смотрели прямо на нее или, во всяком случае, в ее направлении, и у Маргерит возник соблазн поиграть с ним в гляделки. Однако начать следует с другого. Ты же ученый. («Ты же ученый». «Ты в полной безопасности». Не одна ложь во спасение, а две.)
Следует оценить окружающую обстановку.
Итак, перед ней граница структуры, куда недавно вошел Субъект. Посмотрев сквозь арки назад, Маргерит увидела в шокирующей от себя близости пустыню, которую тут же инстинктивно поместила в контекст географии UMa47/E: центральное плато крупнейшей континентальной платформы, на значительном удалении от мелких, соленых морей планеты, вблизи от экваториальной границы умеренной климатической зоны. Увы, классификация меркла перед реальностью. Здесь было небо, белое и сверкающее, словно новенький фарфор; была гряда выветренных базальтовых холмов, постепенно исчезающая вдали; были лучи чужого солнца низко над горизонтом и тени, которые удлинялись прямо на глазах. Был порывистый ветер, пахнущий известью и пылью. Не изображение, а место: осязаемое, измеримое, прорисованное до мельчайших де- талей.
Если я не здесь, подумала Маргерит, то где я тогда?
Потолок структуры не пропускал внутрь прямой солнечный свет. Структура, подумала Маргерит, одно из псевдонейтральных слов, столь обожаемых учеными; однако можно ли на самом деле назвать это «зданием»?
Стен как таковых не было, только ряды колонн, жемчужно-белых и кораллово-розовых, образующих арки разной ширины, что сходились вверху, словно крыша. Дальше тени сгущались до полной неразличимости. Вместо пола – слой принесенного ветром песка. В Лангуста-Сити ничего подобного не было. Возможно, эта структура просто выросла здесь в течение столетий.
Маргерит коснулась ближайшей колонны. Та оказалась прохладной и чуть переливалась, словно перламутр.
Ладонь чуть кольнуло, и она убрала руку.
Разумеется, все это было совершенно невозможно, и не только потому, что она могла нормально дышать на поверхности чужой планеты. Изображения с UMa47/E, получаемые БЭК-кольцами, проходили путь в пятьдесят один световой год. Мониторы показывали почти в буквальном смысле древнюю историю. Ни о какой одновременности и речи быть не могло, разве что БЭК-кольца научились игнорировать фундаментальные законы миро- здания.
Наверное, правильнее воспринимать происходящее как виртуальную реальность. Наблюдение методом глубокого погружения. Яркий сон.
Весьма хрупкая, эта подпорка дала Маргерит достаточно смелости, чтобы перевести взгляд на Субъекта.
Он был в полтора раза выше Маргерит. Никакие наблюдения не смогли подготовить ее к тому, насколько это огромная туша. Она испытала похожее чувство, когда в восьмом классе впервые попала в зоопарк, где животных разрешалось гладить. Выяснилось, что столь невинно выглядевшие по телевизору существа в действительности крупнее, грязнее, пахучее, а главное – значительно непредсказуемее, чем она ожидала. Они были сами собой, и ее
Субъект тоже был самим собой. Если не считать того, что он был двуногим прямоходящим, ничто в нем не напоминало человека. А равно насекомое или ракообразное, даже несмотря на прилепленный к нему дурацкий ярлык «лангуст».
