Согласно оценкам рост этот был чуть больше двух метров. Очень представительный мужчина. («Мужчиной» Маргерит называла его про себя. В официальных документах она бы никогда не осмелилась на гендерные термины. Никто понятия не имел, есть ли у инопланетян пол и каким образом они размножаются.) У Субъекта было две ноги и симметричное тело, так что на большом расстоянии силуэт его в принципе можно было принять за человеческий. Этим сходство и заканчивалось.
Кожа Субъекта – вовсе не панцирь, как можно было заподозрить, исходя из дурацкой клички «лангуст», – представляла собой тугую, шершавую красновато-коричневую оболочку. Плотная, хорошо сохраняющая влагу кожа, легочные щели вдоль груди и некоторые прочие подробности – многосуставчатые руки и ноги, а также крошечные конечности для манипулирования пищей по краям челюстей – заставили некоторых ученых умозаключить, что Субъект и его раса эволюционировали из насекомоподобной формы жизни. Согласно одному из сценариев ветвь беспозвоночных смогла сравняться с млекопитающими в размерах и подвижности, поскольку развила хитиновый хребет, в котором спряталась хорда, а внешним панцирем пожертвовала в пользу более легкой и гибкой кожи. Другое дело – что для этой, что для других гипотез доказательств было кот наплакал. Уже экзозоология была крайне нелегким делом, а об экзопалеонтологии ученым приходилось пока лишь мечтать.
Субъекта было прекрасно видно в свете ламп накаливания, гирляндами свисавших с потолка. Маленькие лампочки действительно больше напоминали елочные фонарики, чем привычные лампы, но в остальном выглядели очень знакомо. Нити ламп, как показала спектроскопия, состояли из обычного вольфрама – примитивная и очень надежная технология. Время от времени здесь появлялись другие аборигены, которые заменяли сгоревшие лампочки и проверяли изоляцию на медных проводах. В городе имелась хорошо налаженная инфраструктура коммунальных служб.
По утрам Субъект не одевался и не ел; вообще никто никогда не видел, чтобы он ел у себя в спальном помещении. Однако он задержался, чтобы избавиться от жидких отходов – для этой цели в полу имелся специальный слив. Густая зеленоватая жижа изливалась из отверстия в самом низу живота. Разумеется, картинка шла без звука, однако воображение Маргерит услужливо дорисовало урчание и бульканье.
Она напомнила себе – все это произошло около полувека назад. Так было легче справляться с ощущением того, что она подглядывает. С этим существом ей не удастся ни поговорить, ни как-то еще обменяться информацией. Как именно сюда попадает картинка, оставалось загадкой, однако не было оснований полагать, что она передается быстрее скорости света. А солнце этой планеты, 47-я Большой Медведицы, Ursa Majoris, находилось в пятидесяти одном световом годе от Земли.
(Аналогичным образом если сейчас где-то в глубинах Галактики кто-то наблюдает
Субъект покинул лабиринт, не задерживаясь. Хотя походка его, пусть и на двух ногах, с человеческой точки зрения, выглядела странно, двигался он достаточно быстро. В это время суток вполне могло приключиться что-нибудь интересное. Фактически каждое утро Субъект делал одно и то же – отправлялся на фабрику, где собирал узлы каких-то механизмов, – однако маршрут его почти никогда не повторялся. Накопилось достаточно свидетельств того, что это было культурным или биологическим императивом (иными словами, так же поступали и другие аборигены), возможно, ими руководил атавистический инстинкт, некогда помогавший избегать хищников. А жаль – Маргерит было бы приятнее думать, что это личная привычка Субъекта, его собственная идиосинкразия, осознанный выбор.
Несмотря на все это, программа наблюдения отслеживала перемещения Субъекта со стабильной и внушающей уважение точностью. Когда Субъект двигался, взгляд наблюдателя (или «виртуальная камера», если пользоваться терминологией отдела Видеозаписи) следовал за ним на одном и том же расстоянии. В центре кадра всегда был сам Субъект, но, по мере того как он перемещается, можно было изучать и окружающий его мир. Сейчас он шагал бок о бок с сородичами по освещенным лампочками коридорам своего лабиринта. Все шли в одну сторону, словно коридор был дорогой с односторонним движением, вот только направление этого движения в разные дни было разным. Маргерит уже научилась узнавать Субъекта в толпе не только по центральному положению (время от времени его ненадолго заслоняли другие), но и по яркому желто-оранжевому гребню, тянущемуся через голову и вдоль спины, и по округлости плеч.
