– И ты тоже, – обернулся Слепой ко второму, присевшему на тонком тюфяке.
Пока еще Глеб никого не пугал, но желания проигнорировать его слова все равно не возникло. Второй из парней пожал плечами и молча кинул «трубу». Глеб проверил список номеров. Его номер присутствовал только в одном из мобильников, более дорогом и новом. Глеб стер номер из памяти, уверенный, что никто из молодых людей не старался запомнить цифры.
Оставив сотовые на верстаке, он поднял Курносого на ноги и вывел из гаража. Напоследок предупредил парней:
– Если вдруг кто-то мой номер машины запомнил, советую забыть. А то сотру из башки – тоже придется пару клавиш нажать.
– Да зачем он нам? – развел руки парень на тюфяке.
– Все в порядке, – кивнул его товарищ. – Вопросов нет.
Сперва Слепой разрезал шнур, которым связали Семену руки, а потом уже тронулся с места. Инвалид молчал – не благодарил, не задавал вопросов.
– Может, в больницу заскочим, проверим косточки? – предложил Сиверов.
– Нечего там проверять, – проворчал Курносый.
Глеб обычно предлагал один раз и навязывать услуги не любил. Новый вариант, однако, был одобрен.
– Как насчет баньки?
Курносый кивнул и поморщился – движение головой причинило резкую боль.
Давным-давно генерал Потапчук дал Слепому связку из трех ключей – сделать себе дубликаты и вернуть. Ключи открывали скромную подмосковную дачу с небольшой деревянной банькой. Сюда штатные и внештатные сотрудники ФСБ в случае надобности наведывались для общения с глазу на глаз с нужным человеком. Федор Филиппович сразу предупредил о правиле: прежде, чем ехать, звонить – вдруг «явка» уже занята.
«Некоторых предупреждаю, чтоб не возили туда женщин, но ты у нас товарищ морально устойчивый», – сказал тогда генерал.
У Глеба всего пару раз возникала нужда наведаться на дачу. Долгая и кропотливая работа с людьми была не его профилем. Обычно его посылали ставить точку, а теперь вдруг навесили совсем другое задание, где одному единственному выстрелу должен был предшествовать не один разговор по душам.
Звонок показал, что дача пуста, потому от Слепого и последовало приглашение. Всю дорогу проехали молча: инвалид медленно приходил в себя, и Глеб не хотел сразу завязывать разговор.
За дачей никто не ухаживал, возможно, ее сознательно хотели представить заброшенной. Со времени последнего приезда Сиверова сорняки вымахали в два раза выше, яблони окончательно одичали. Оставив гостя одного, Глеб взял охапку дров из сложенного под навесом штабеля и отправился растапливать баню.
Когда он вернулся, Курносый разбивал очередное яйцо из холодильника – не меньше дюжины уже валялось в мусорном ведре и противно воняло.
– Хотел яичницу сварганить, а они все протухшие, – предъявил претензии гость. – Больше жрать нечего, если только ты в тайнике не заныкал НЗ.
Бесцеремонно, ничего не скажешь. Сиверов знал такую разновидность нахальства, оборотную сторону потери уверенности в себе.
– Водка у тебя хоть есть? – продолжил Курносый тем же голосом избалованного постояльца в пятизвездочном отеле.
– Давай, дружище, внесем ясность. Лично я не уверен, что мир без тебя осиротел бы. И сильно ублажать здесь никого не собираюсь.
– Да я всего-навсего про водку спросил.
– Сам не знаю, что здесь есть. Сейчас поглядим.
Водки не нашлось, зато в аптечке, среди множества лекарств – новых и просроченных – нашелся флакончик спирта.
– По пятьдесят грамм. Если неразбавленным принять.
– В нос закапать? – Курносый оскорбился мизерностью объема.
– Куда хочешь и как хочешь. Хоть через клизму в задницу вводи.
Разбитые губы Семена чуть тронула улыбка. Он уже понял, что выпендреж лучше оставить для более подходящего случая. Даже про отсутствие березовых веников в баньке упомянул как бы между прочим, не делая из этого проблемы.
– Сюда со своими приходят, – так же спокойно бросил в ответ Слепой из облака пара.
Он ждал, когда спасенный поинтересуется, зачем его спасли. Но Семен не задавал вопросов по существу. Бывший спецназовец согласен был понежиться в баньке, размягчить побитые косточки, потом «закапать» внутрь пятьдесят граммов, завалиться поспать и наутро отправиться восвояси.
Не пустит незнакомец переночевать – он готов без всякого базара уйти прямо сейчас, в ночь. Готов остаться в неведении насчет причин участия в своей судьбе.
– Валика Куковенко помнишь? – Слепой перешел к заготовленной заранее «легенде».
Валик был сослуживцем Семена Ершова в Афгане, и в ответе можно было не сомневаться.
– Ну?
– Помер недавно. Почки отказали, – это было чистой правдой.
Курносый не обернулся, продолжая лежать вниз животом на узкой деревянной полке.
– Какие люди в землю уходят, – тяжело вздохнул он, – какие сволочи остаются по ней ходить… Из-за того осколка от «духов»?
– Из-за него.
Дальше начиналась «легенда» как таковая.
– Мы с Валиком двоюродные братья. Напоследок просил меня найти ребят из взвода, поговорить с каждым, выпить за упокой.
– Я как чувствовал, стал искать бутылку. А ты коршуном накинулся.
– Не люблю излишнюю спешку. Всему свой черед. Есть у меня в машине банка «Столичной».
– Ну, даешь…
