«Было б хоть за что продаваться», – подумал он. Представил, как окрутит богатую любовницу, будет ходить в шелковом халате с вышитыми драконами, целый день пить кофе-«капуччино», гонять в бильярд сам с собой, а потом смотреть на экране домашнего кинотеатра любимые фильмы с гонками на крутейших авто.
Нет, не получится. Жанну и других теперешних баб по крайней мере можно презирать с полным на то основанием. Богатую любовницу презирать не удастся, и он ее люто возненавидит на второй или третий день.
– Молчишь? Дуешься на меня за что-то? – спросила Жанна, ставя чайник.
Спрашивала бодрым голосом, чтобы не быть обвиненной в нытье. «Хорошо хоть не заметила рядом со мной этого типа в темных очках, – подумал Деготь. – Иначе замучила бы вопросами».
– Ты ни в чем не виновата. Знаешь ведь, что я терпеть не могу здешних дождей.
– Как будто в Москве не бывает дождей.
– Там они другие, вроде как праздничные. А от ваших дождей удавиться можно.
В столице Деготь часто ворчал на грязь, приезжих, бестолковое движение. Но в Питере он стал фанатичным патриотом белокаменной. Не упускал случая обругать чужой город, его нравы и особенно погоду. Петербург казался ему иностранным городом, населенным сплошь эмигрантами из России.
В прежние свои приезды еще до тюрьмы Деготь вполне лояльно воспринимал Питер, голова его была слишком занята, чтобы обращать внимание на погоду и архитектурный стиль. Теперь все изменилось – от безделья он стал капризным. Дважды Жанна пыталась спорить – в ответ он таскал ее по комнате за волосы, и она зареклась противоречить своему дорогому и любимому.
«Не добавляй ему депрессухи, – велела она себе и сейчас. – Только положительные заряды».
Неожиданно для Дегтя она просияла и захлопала в ладоши.
– Чайнику закипевшему аплодируешь? – с мрачным видом поинтересовался он. – Лучше газ выключи.
– Придумала. Давай возьмем напрокат палатку и поедем за город. Как раз отдохнешь от города, от улиц и нашего двора.
Двор-колодец с пятнами сырости и кошками в мусорных баках она сама терпеть не могла.
– За городом земля мокрая, костер не разожжешь.
– Можно отлить из твоего бака немного бензина, – Жанна продолжался генерировать «положительные заряды». – Плеснуть – и загорится. И еще мы возьмем гитару, будем петь старые песни о главном.
– Ты же только со сцены. Тебе еще не осточертели все эти прихлопы и притопы?
– Ладно, останемся дома, – легко уступила она.
Жанна готова была уступать во всем, лишь бы он оставался рядом. Она вообще никак не соответствовала обывательскому представлению об артистке «легкого жанра»: работа и жизнь были у нее строго разделены. Никаких веселых компаний, никаких пьянок, никаких интрижек. «На черта ты выбрала себе этот профиль? – удивлялся Денис. – С твоими привычками тебе закрыто любое продвижение наверх. Так и останешься на подтанцовках у облезлого, никому не нужного дяди».
– Давай я тебя подстригу, – предложила Жанна после молчаливого чаепития с дешевым печеньем.
Стрижка была одним из немногих безошибочных вариантов угодить любимому. Этот ритуал повторялся не меньше, чем раз в неделю. Он начинался с мытья волос – Деготь садился в ванной спиной к раковине и опускал туда голову, глядя в потолок, примерно так же как делают клиенты в парикмахерских. Жанна долго мыла ему волосы единственным шампунем, который устраивал его по запаху, массировала пальцами кожу головы, потом расчесывала мокрые волосы гребешком.
Потом они переходили в комнату, к другому зеркалу. Он пересаживался в кресло, она вооружалась ножницами, купленными специально для Денисовых волос – ничего другого их лезвия не касались. Повязывала ему на шею новенькую накрахмаленную простынь, свисавшую до самого пола, и принималась медленно, по миллиметру подравнивать кончики волос. Под конец она сушила ему волосы феном, снова расчесывала и сбрызгивала одеколоном из пульверизатора.
На этот раз Деготь внес в ритуал небольшое, но важное изменение. Он не пожелал любоваться на себя в зеркало. Включил телек и стал переключать каналы.
– А если тебе не понравится?
– Вперед, я тебе доверяю, – Деготь нашел фильм, который его устраивал, и сделал знак, чтобы «парикмахерша» не мешала ему болтовней.
Герой фильма «бороздил просторы» американского Запада на своем мотоцикле с мощным движком, выделывал разные трюки, то преследуя, то убегая. Денис никогда не был байкером, не носил перчатки с обрезанными пальцами, кожаную куртку с сатанинской символикой, полусапоги со шпорами. Но «рассекать» на мотоцикле он любил.
С каких пор он ограничил себя ближними выездами, словно пес, кружащий на длинной цепи? Уже года полтора, с тех пор как прикатил сюда в Питер. Неужели свобода, о которой столько мечталось за решеткой, стала в конце концов пугать?
Он не дождался, пока Жанна закончит выравнивать миллиметры. Остановил ее руку, забрал ножницы из пальцев и положил на стол.
– Прокачусь – приспичило.
– Меня не возьмешь?
