По телефону Глеб назначил срочную встречу на десять вечера, в одном из загородных кафе в паре километров от Кольцевой. Подозревал, что Гога вопреки обещанию не явится сюда лично. Так и случилось.
Он сидел за крайним столиком на открытой террасе, когда трое крепких мужиков разом выскочили из затормозившей машины и направились в его сторону. Один из них подсел на пустой стул и крепко прихватил Глеба за руку повыше локтя. Другой встал за спиной Сиверова, сунул ему руку за пояс и забрал пистолет.
Третий перегородил широкой спиной видимость остальной немногочисленной публике и оглядывался по сторонам – не ли намерен ли кто прийти на подмогу человеку в не подходящих для этого времени суток очках.
– Слышь, друг? Мы здесь в первый раз. Не желаешь показать служебный выход?
– Пошли. Только не надо так нежно жать мне руку.
Машина тоже стала медленно объезжать кафе. Похоже, Сиверова хотели быстро вырубить и затолкать на заднее сиденье при минимуме свидетелей.
Оказавшись на заросших сорняками задворках кафе, Глеб резко вывернул левую, за которую его удерживали. Правая противника оказалась зажатой под мышкой у Сиверова, а челюсть встретила тяжелый Глебов кулак. Без малейшего промедления Слепой ударил ногой в живот второго из троицы. Последний попытался выдернуть свою «пушку», но Глеб сам вырвал ее и уже вжимал дуло в крепкий лоб.
Водитель подъехал достаточно близко, и все прекрасно различил в темноте. Включил задний ход, но Глеб отчетливо предупредил:
– Не спеши, все должны загрузиться.
Глеб все еще продолжал целить в голову единственному стоящему на ногах противнику.
– Теперь забери у них все лишнее, они не против.
Ошарашенный мгновенной переменой ролей, здоровяк беспрекословно выполнил требование и передал человеку в темных очках оружие напарников.
– Давай их на заднее сиденье.
Оба были в состоянии, которое у боксеров называется «грогги». Глеб быстро превратил их в сросшихся сиамских близнецов, туго прихватив липким скотчем широкие запястья двух рук, прижатых друг к другу. Одернул рукава пиджаков – если в салон заглянут блюстители порядка, они не должны заметить ничего подозрительного.
Пристроившись сзади третьим, Слепой кивнул тому, кто остался снаружи:
– Чего мнешься, садись вперед. Знаешь куда меня везти?
В ответ послышалось нечленораздельно бормотание.
– Первая попытка не засчитана, – мрачно произнес Слепой. – Следующая будет последней.
Дар речи тут же прорезался.
– Да мы вообще… Наехали чисто так, по злости.
– Ай-яй-яй. Так загубить последнюю попытку.
– Не знаю куда, должны еще позвонить, – скороговоркой произнес допрашиваемый.
– Звони сам, докладывай. С бодрым оптимизмом, как пионер. Твоего хозяина я знаю в лицо. Пока я его не увижу, ты у меня будешь на мушке.
После кратких телефонных переговоров, они проехали по Кольцевой, свернули на Профсоюзную, затем свернули еще раз и оказались возле помещения, похожего на складское. Навстречу вышел субъект, похожий сложением на своих коллег в машине. Нахмурился, заметив, что пленник сидит с краю, быстро огляделся по сторонам.
– Опусти стекло, но не высовывайся, – не шевеля губами, приказал Глеб сидящему впереди детине.
Тот выполнил команду. Встречающий нагнулся к окну:
– Что за херня… – начал он и не докончил.
Кулак Слепого точно вписался в неширокий зазор между крупной головой пассажира на переднем сиденье и стеклом. Получив по зубам, встречающий отшатнулся. Едва удержав равновесие, зажал рот ладонью, между пальцами которой заструилась кровь. Другая рука инстинктивно дернулась за оружием. Но Слепой уже успел выскочить наружу и сбить противника с ног.
Ударив каблуком по пальцам, он заставил их конвульсивно разжаться, забрал себе очередной трофей и кивком головы приказал выходить пассажирам и водителю машины. За время поездки двое на заднем сиденье более или менее очухались и могли теперь выйти без посторонней помощи.
Никто не пытался выкинуть трюк под дулом пистолета, пытаясь переломить ход событий. При внушительных габаритах профессионализм этих людей был не столь уж высок, а желание жертвовать собой «за правое дело» отсутствовало вовсе.
В освещенном проходе складского помещения Слепой сразу узнал заказчика. Во-первых, двоюродный брат был похож на Гогу, во-вторых, других здесь и не было – бизнесмен слишком самонадеянно распорядился личным составом.
– Куда ты полез? – жестко спросил Слепой. – Кем ты себя возомнил?
Гайворонский попытался сохранить достоинство.
– Я забочусь о брате. Хотел узнать, кому и зачем он понадобился.
– Узнать можно было по-разному: по-хорошему и по-плохому. Ты предпочел по-плохому. А где Гога? Ему не интересно было послушать, что я расскажу с отбитыми почками?
– Гога вообще был против, я его не послушал. Калечить вас я в любом случае не собирался. Попугать – и все.
– Я тоже никого из твоих не покалечил. Сам удивляюсь своей доброте. А ты, дружок, угодил в мой черный список. Не надо переть на незнакомых тебе людей – вдруг они заслуживают маломальского уважения. Теперь Гога должен тебя выручать, иначе у тебя не останется ни магазинов, ни тачки, ни хаты.
