Глеб решил обойти всех новоприбывших, проверить, кто как чувствует себя на новом месте. Посмотреть, кто будет активнее других интересоваться подробностями предстоящего дела. Кто, наоборот, постарается как можно меньше вникать в детали.
Первым делом Сиверов заглянул к Серьге. В номере Марата не оказалось – там играли в преферанс, похоже, продолжали прерванную на пляже партию. Сообщник обнаружился в баре – он сидел за стойкой, потягивал пиво из высокого бокала, и смотрел по телевизору матч Лиги чемпионов.
Золотистая точка мерцала на мочке уха и притягивала женщин – к Серьге подсела одна, потом другая. Он не отворачивался демонстративно, но энтузиазма тоже не проявлял, обе долго не задержались рядом.
Присев возле входа в небольшой бар, Глеб внимательно наблюдал за будничными, на первый взгляд, движениями Селиванова. Как подносит бокал к губами, как оглядывается в поисках передвинутой соседом пепельницы.
Здесь, в отсутствие дочери, он курил одну сигарету за другой. Но совсем не так, как курит человек в нервном напряжении. Не затягивался часто и глубоко, не сбрасывал пепел слишком торопливо и резко. Когда мяч выходил из игры, он отводил взгляд от экрана и принимался следить за сизой струйкой дыма.
Конечно, он мог успеть все утрясти: продать кому надо сведения, выторговать себе выгодные условия. Теперь сохраняет полное спокойствие. И все-таки с трудом верится, что такой хладнокровный негодяй залетел по-глупому в Харькове, оказался дичью, за которой было столько охотников.
В далекой Италии мяч влетел в сетку ворот. Серьга никак не прореагировал на гол, но это было объяснимо – игрался матч «скудетто», внутреннего чемпионата. Вдруг он резко потянулся к карману, выхватил и прижал к уху мобильник. Сразу же развернулся вполоборота, и Глеб теперь мог видеть в профиль его лицо, до крайности взволнованное и озабоченное.
Свободное ухо Серьга заткнул пальцем, чтобы отгородиться от шума. Это не помогло, и он торопливо встал, чтобы выйти из бара.
Столик Глеба был погружен в красноватый полумрак, похожий на освещение фотолаборатории. Но даже после ярких огней стойки Селиванов мог бы разглядеть знакомые контуры. И все-таки не разглядел. Он смотрел в пол, себе под ноги, все его внимание, все мысли и чувства были сосредоточены на голосе в трубке.
Когда он быстро прошел к выходу, в пяти шагах от Сиверова, Глеб расслышал его голос, полный нежности.
– Ты не балуешься, с ума не сходишь?
Звонила дочка из Москвы, Глебу стало не по себе. Насколько гаже следственная работа, чем работа киллера. Киллер делает свое дело спокойно, без эмоций, не унижая ни себя, ни «объект». Тот, кто пытается докопаться до истины, вынужден пачкать других подозрениями, подозревать в каждом слове ложь. Даже сейчас нельзя позволить себе окончательно вынести Серьгу за скобки. Пока не найдена «паршивая овца», все пятеро продолжают оставаться под подозрением.
До гостиницы Гайворонского было десять минут ходу. Но разница с предыдущим отелем сразу бросалась в глаза – по фигуре швейцара, по отделке фойе, по мягкости хода лифта.
Гоге никто не мешал отдыхать в его одноместном номере. Дверь он открыл не сразу и предстал перед Сиверовым в шелковом халате с босыми костлявыми ногами.
– Разбудил?
– Я только пытаюсь заснуть.
Глеб увидел горящий ночник и брошенную на смятой кровати газету.
– Про нас ничего не пишут? – пошутил он.
Гога только кисло улыбнулся половиной рта.
Весь его вид выражал желание уехать как можно скорей от берегов Черного моря и вернуться к себе в директорский кабинет. Он был готов свалить обратно хоть сейчас.
Он не верил ни на грош в нарисованную Глебом светлую перспективу, не верил, что ему достанется приличный ломоть большого куша. Зато был твердо убежден, что Глеб может причинить им с братом кучу неприятностей. Готов был оказать одноразовую услугу в надежде загладить вину.
Все это ясно читалось на лице, но могло быть актерской игрой. До последнего момента Гога совершенно очевидно не желал связываться с незнакомцем в темных очках. Но ведь он тогда понятия не имел, что нужно странному человеку. Потом узнал и молча произвел переоценку. Возможно, инстинкт предательства уже сработал, искренние страх и отвращение стали маской.
– Долго еще ждать?
– Боишься, бы фирма без тебя не накрылась медным тазом? Все будет о’кей, братец присмотрит.
– Боюсь опять вступить в дерьмо. Однажды чудом выскочил – не своими талантами, а по чистой случайности. По теории вероятности второй раз не обойдется.
– По теории вероятности дерьмо случается через раз, – продемонстрировал уверенность Сиверов. – Отработаем не просто чисто, а стерильно.
Гога устало опустился в кресло, Сиверов сел в другое, напротив.
– Честно скажу, о чем думаю, – Гайворонский покрутил головой, хрустнув шейными позвонками. – Так людей на дело не набирают. Понимаешь, что я имею в виду?
– Не бери в голову. Посмотрим, что ты скажешь потом, когда пересчитаешь свою долю.
