В непосредственной близости от места событий покачивалась большая яхта. Здесь веселилась теплая компания – над волнами разносился родной русский шансон. За весельем народ поздновато обеспокоился насчет погоды, только теперь яхта взяла курс к берегу.
Она проследовала достаточно близко от баркаса, Глеб даже смог различить мужчину с бутылкой в руках, который придерживал за талию перевесившуюся через борт женщину. Другие еще пытались танцевать, хотя их наверняка заносило бы и на твердой почве.
«Вдруг они тоже маскируются, только иначе, чем мы? – задался вопросом Глеб. – Может, предательство уже свершилось, и веселая компания только ждет момента, чтобы преобразиться?»
Никто из пятерки по-прежнему не вызывал подозрений. Нервы у всех были одинаково натянуты. С тех пор, как двигатель заглушили, в воздухе стал прослушиваться тихий звон – должно быть, это они, нервы, звенели, как туго натянутые струны.
Шумахер и хозяин лодки дружно и уверенно гребли, приближаясь по дуге к белому катеру. Дугу заложили для того, чтобы казалось, что они правят к берегу. Если, в крайнем случае, заметят, должны принять за рыбаков, которые спешат укрыться от ненастья.
Стали отчетливо различимыми черные буквы «Апсны». Название абхазское, значит, приписан к сухумскому порту. На палубе зажжены все огни, экипаж обязан это сделать, чтобы облегчить досмотр. Огни – это хорошо. По контрасту, чем ярче освещена палуба, тем непроницаемей для тех, кто на ней, чернота моря.
Вот уже и голоса слышны сквозь плеск волн и слабый монотонный гул ветра. Взрыв смеха – все довольны друг другом. Корма все ближе, видны даже сколы краски и масляные пятна. Но цепляться за корму нельзя, когда катера начнут расходиться, пограничники могут заметить их на белом.
– В такую погоду хозяин собаку из дому не выгонит, а нас с вами, видишь, работать заставляют, – сказал голос с сильным кавказским акцентом.
– Такая уж наша доля. Хотя на погоду еще рано грешить, бывает в десять раз хуже. Поменьше ругай ветер, а то в самом деле погонит волну.
– Не так нам долго плыть, начальник. Можно сказать, рукой подать.
Короткий досмотр явно подошел к концу. Все на борту «Апсны» собрались на стороне, обращенной к катеру береговой охраны. Слепой перевалился в черную теплую воду – разглядел на белом боку подходящий выступ, чтобы зацепиться небольшим крюком и подтянуться на тонком, но прочном тросе.
Подтянувшись выше, он повис так, что подошвы были в полуметре над водой. Каждая очередная волна казалась собакой, которая подпрыгивает в надежде куснуть в щиколотку.
Люди под брезента уже ждали команды. Глеб знаком велел Дегтю кинуть ему свой короткоствольный автомат, а потом уже принимать ванну. Второй трос Слепой уже подцепил, и Дегтю осталось ухватиться за свободный конец.
Пограничный катер с утробным урчанием отвалил в сторону. Через полминуты заработала и корабельная машина «Апсны». К этому моменту на правый борт судна высадились уже четверо. Сиверов, перемахнув через поручни, протиснулся под днище ближайшего авто, чтобы как можно быстрей оценить обстановку.
Открывать огонь еще рано, пограничники обязательно расслышат стрельбу. Но палуба дрожит размеренной мелкой дрожью, движок запущен на полные обороты, и дистанция быстро увеличивается.
Харитонов должен был последним покинуть баркас вместе со своим «Старом». Хозяин лодки получил обещанное и уже разруливает к берегу. А у них обратной дороги нет, пора начинать.
У Слепого никогда не лежала душа к работе в «коллективе», теперь и подавно. В команде его собрались личности, мягко говоря, не без греха. Но даже в душе он не готов был никого из них осудить. Искренне хотел уберечь каждого даже от царапины в погоне за призрачными миллионами. Но не мог не думать о том, что произойдет, когда блеф выйдет наружу.
Минутное наблюдение позволило сделать вывод: всего на борту шесть человек. Шесть на шесть – расклад, конечно, божеский. Тут в самом деле можно обойтись без единой царапины. Тем более у экипажа «Апсны» сейчас нет в руках стволов – не могли ведь они встречать пограничников вооруженными.
После благополучного досмотра кавказцы оживленно переговаривались – Слепой ничего не понимал кроме того, что общались они по-абхазски. Вскоре он уже четко представлял себе местонахождение каждого и выбрал первую жертву, которую можно было свалить, не поднимая тревоги.
Абхазец с черной банданой, насвистывая, шел по палубе, когда Глеб высунулся из-под машины и выстрелил ему в голову из пистолета с глушителем. За гулом двигателя, шумом и плеском волн тихого хлопка никто не расслышал. Но абхазец не сложился, как иногда складываются люди после смертельного ранения. Он рухнул, как подкошенный, лицом вниз – звук от падения получился глухим, но достаточно громким.
Мысленно чертыхнувшись, Слепой полностью выкатился из-под «БМВ», ухватил жертву за шиворот и втянул под днище – так, чтобы спина покойника по возможности стерла капли крови. Судя по быстрым шагам, двое из экипажа все же услышали шум и решили посмотреть, что случилось. Но только посмотреть.
