…Труднее всего было посмотреть в глаза дочке Серьги, но эта встреча представлялась самой необходимой. По пути Глеб прикидывал, как поступить, и решил ничего не мудрить – отвезти девочку к матери. Какими бы ни были отношения Серьги и его бывшей жены, она сейчас для Иры единственный близкий человек, девочку нужно передать ей в руки.
Слепой не сообщил Ире, что отца больше нет в живых, не смог причинить ребенку боль. Просто сказал, что папа передавал ей огромный привет:
– Он тебя очень любит. Но ему обязательно надо уехать и, может быть, даже надолго.
– Я понимаю, – вздохнула Ира. – Если его ищут, ему надо прятаться.
– Еще он передал, что будет все время о тебе думать.
– Я тоже. Тоже буду думать о нем.
– А теперь надо ехать к маме.
Слепой не хотел спешить и сразу сообщать бывшей жене о смерти Серьги. Надо увидеть, что она за человек. Сумеет ли держать язык за зубами или же через день-другой проговорится.
Женщина обрадовалась дочке, кинулась со слезами ее обнимать. Но Глеба приняла очень сухо.
– Знаю, кто вас послал. Мой бывший. Выкрал ее, чтобы мне лишний раз досадить. Понятия не имел, как это трудно – ежедневная ответственность за ребенка. Теперь ему, конечно, надоели хлопоты. Вот и решил сплавить обратно. Сам побоялся попадаться мне на глаза – отправил девочку с кем попало.
Человек в темных очках кивнул и стал прощаться.
Потапчук не звонил, а у Глеба не было привычки самому напрашиваться на прием. Он и не спешил к генералу, желая сперва распутать клубок собственных мыслей. После возвращения из Праги он чувствовал, что близок к разгадке, но затея с катером помешала прийти к окончательному выводу.
Катер был не средством выявить пражского предателя, а целью. «Апсны» следовало захватить и уничтожить вместе с перевозимым грузом, но в захвате не должен был участвовать ведомственный спецназ. Почему?
Чем мог Глеб помешать неизвестному фээсбэшнику, который на сочинской улице потребовал не путаться под ногами? Что означала реплика Федора Филипповича о левой ноге, не ведающей, чем занята правая рука?
– Не помню, когда еще ты столько молчал, – удивилась жена.
«А когда еще дело так заканчивалось?» – подумал про себя Сиверов.
– Готовлюсь к отчету, – объяснил он.
– Смотри, мозги вкрутую сварятся.
И все-таки Глеб думал, не переставая. Только одна версия объясняла большинство неувязок с катером. Оружие переправлялось в Сухуми с ведома ФСБ, незнакомец на сочинской улице был одним из сотрудников, ответственных за отправку.
Одновременно на Лубянке имелось и другое мнение: отправка оружия нецелесообразна и опасна. В Абхазии раскол, вражда – оружие призвано усилить позиции пророссийской группировки, помочь ей прийти к власти. Но как проследить маршрут доставки, если он поведет с побережья в горы?
В горах своя особая жизнь, свои правила дружбы и вражды. Очевидно, генерал Потапчук представлял тех, для кого не так важна была ставка в абхазских «танцах с волками». Больше всего эти люди с Лубянки хотели исключить возможность перепродажи или щедрой поставки в Чечню.
Своих в Абхазии, конечно, нужно поддержать, но нельзя забывать, что Шамиль Басаев благополучно провоевал здесь несколько лет по «комсомольской путевке» из Москвы. Братство горцев по оружию – вещь серьезная.
Возможно, высшее начальство Лубянки было поглощено другими сложными и срочными вопросами. Двум отделам не дали возможности разрешить разногласия за длинным столом кабинета с президентским портретом на стене.
Только обывателям кажется, что все решения в огромном ведомстве принимаются централизованно. На самом деле каждый отдел разрабатывает свое направление, имея определенную свободу. И отвечает потом по фактическим результатам.
Должно быть, разногласия зашли так далеко, что один генерал решил воспрепятствовать замыслу другого. Случай редкий, но вполне реальный. При этом важно не оставить следов, чтобы факты потом не были озвучены за длинным столом, чтобы не стали чужим козырем. Вот почему Потапчук решил использовать против абхазцев «криминальный элемент» под началом внештатного сотрудника.
Если бы кураторы поставки знали о связи Глеба с Федором Филипповичем, они бы не ограничились советом не путаться под ногами. Сейчас, задним числом, они не поверят, что «Апсны» просто затонул в шторм. Наверняка, сделают вывод о причастности агента по кличке Слепой и его связи с Потапчуком. Но доказать эту связь вряд ли смогут – встречи Глеба с Федором Филипповичем всегда происходили с глазу на глаз.
Итак, «пятерка» должна была разобраться с экипажем. Рядом находилась команда для возможной подстраховки. Но главной ее целью было вытащить Сиверова. Потапчук ценил своего агента и знал, что Глебу придется несладко, когда он не сможет предъявить обещанный большой куш.
А поиски предателя? Собрать людей, которых не жалко, можно было гораздо проще. Или Потапчук с самого начала вознамерился решить проблему «паршивой овцы» просто и эффективно – пустив под нож всю отару? Грабители, убийцы – мир не станет хуже, если избавится от них. Пусть хоть один раз послужат хорошему делу, может, зачтется на небесах.
