— Слушай, Николь… перестань искать двойные смыслы. Перестань вырывать слова из контекста. Такими темпами ты скоро сделаешь из меня своего врага. А теперь успокойся и выслушай меня наконец! Драконорожденные всегда были выше любого чистокровного существа. Всегда. Запомни это и добавь еще немного прочности в свой внутренний стержень. Мы где-то между… между обычными смертными и небожителями. Все наши боги, как бы мы их не изображали в храмах, они — великие древние драконы. А мы с тобой — дети богов. Ты можешь сейчас обиженно надувать губки и зло сжимать кулачки, говоря о несправедливости этого мира. И я с тобой соглашусь. Да, это несправедливо, что мы сейчас являемся вещами. Но… Николь. У нас с тобой есть великая сила, чтобы это изменить. Чтобы стать свободными.
— Нет у меня никакой силы… я пустышка, выродок… — прошептала я слова, которые за годы сумел вдолбить в меня Дрейк.
— Ты не права. Выбрось весь тот мусор, которым тебя щедро наградил Дрейк. Ты — бесценна. Хотя бы просто тем, что в тебе есть драконья кровь. Да, твой дар не раскрыт, но это значит лишь то, что еще не пришло время.
— А когда оно придет… может быть слишком поздно, я и так лишилась зрения… чего я еще лишусь к тому моменту, как обрету свою силу?
— А почему ты думаешь, что должна лишиться? Ты можешь приобрести. С развитием наших душ, мы становимся все больше похожими на драконов. А они способны излечивать любые болезни, любые раны… Верь в себя и в то, что когда-нибудь ты снова увидишь солнце.
— Это и есть твой гениальный план? — я обреченно вздохнула. Мне уже слишком много лет. Редко бывает, когда дар раскрывался позже двадцати, один из ста… остальные так и оставались обычными и никому не интересными представителями не-драконьей расы.
— Это не весь план, но давай ты будешь смотреть на мир чуточку позитивнее. У нас уже есть шансы, их в два раза больше, чем когда мы с тобой один на один. И мы должны доверять друг другу. А теперь я тебя отпущу, сниму одежду, которую ты намочила и вымою тебя. Обещание не распускать руки все еще в силе, так что не ершись и не кусайся.
Я тяжело вздохнула. Да, в его словах была доля истины, у нас действительно был шанс, пусть призрачный, но это не значит, что от него стоит отказываться.
Шершавая губка опустилась мне на спину, и я заурчала от удовольствия. Это безумно приятно — когда тебе чешут спинку, особенно когда ты не мылся несколько недель.
— Вот, уже лучше. Такая Николь мне нравится намного больше, — с теплом произнес Ген, продолжая тереть мое тело.
— Такая это какая? Покорная?
— Боги, почему ты такая непробиваемая? Николь, которая улыбается, которая не выглядит как разъяренная бестия, готовая в любой момент оторвать голову.
Он осторожно мыл меня, иногда задевая мою кожу подушечками пальцев. Поначалу меня это сильно злило, но потом я поняла, что Ген делает это не специально. И тогда я успокоилась, полностью отдавшись его мочалкам и моим мыслям.
Интересно, знала ли Корнелия о моем происхождении? Я прожила у нее не один год, она забрала меня из приюта, но было ли мое происхождение причиной ее интереса или же что-то другое? Сложно сказать, я никогда не спрашивала ее об этом, я просто была счастлива.
Все хорошее имеет привычку заканчиваться. Ген вытащил меня из ванны, поставил на какой-то деревянный помост и окатил теплой водой.
— Все? — неуверенно спросила я, вновь прикрываясь руками.
— Да, вымыл тебя везде-везде. Похорошела. Не знаю почему, но сейчас ты еще прекраснее, чем в нашу первую встречу.
— Наверное потому что я голая? — хихикнула я в ответ, покрутившись вокруг своей оси. В конце концов, он и так уже все видел, а если ему это нравится… пусть. Он не переходит границы, и это главное.
Ген приблизился и укутал меня в пушистое полотенце, подхватил на руки и понес.
— Куда? — спросила, вжимаясь в его грудь. Похоже, у него скоро будут другие дела, а я снова останусь одна. В незнакомом месте. В полной неопределенности.
— В твою комнату. Тебя не решаются поселить в гареме из-за твоей силы и строптивости.
— Я сделала что-то страшное? — прошептала я, вжимая голову в плечи. Моменты истинной ярости порой обходятся так дорого, хотя они безумно сладкие.
— Ну… ты знатно изуродовала Лирию. Шрам от твоего укуса очень не понравился хозяину, он даже продал ее.
— Как? Всего лишь из-за какого-то шрама?
— Я же говорил тебе, что у нашего хозяина высочайшее чувство прекрасного. Впрочем, он не сильно злился на тебя, как я слышал из разговоров его приближенных. Она давно ему надоела, и он с радостью избавился от старой поломанной игрушки.
— И что теперь? Кто там главный? — терять знакомого врага и приобретать незнакомого… Да уж, не на это я рассчитывала, определенно не на это.
— Пока никто, в этом змеином логове идет дележка. А наш хозяин наблюдает, ему нравится это. Но он не хочет, чтобы лидером там стала ты, поэтому ты будешь жить отдельно.
— А я могла бы стать вожаком? — это было приятно слышать, что в меня хоть кто-то верит.
