— Ты слишком своевольная вещь, Николь. Тебя будут контролировать. Мне надо… надеть ошейник. Отойди к углу, пожалуйста, и не сопротивляйся. Я… не хочу применять к тебе силу.
Ах он! Предатель! Впрочем, какой он предатель, просто более исполнительная вещь, чем я. И мне стоит быть хитрее и выполнять их приказы. Пусть расслабятся.
Я встала и подошла к стене. Шершавый камень привычно почесал ладонь, будто прощаясь со мной. Да, я хотела бы расстаться с ним навсегда, но вдруг снова не смогу быть удобной? Почему «вдруг»? Скорее всего не смогу! Вопрос лишь в том, не доведет ли это меня до могилы.
— Заходи, — прошептала. Слишком тихо, но он услышал
Скрипнула дверь, с надрывом поворачиваясь на проржавленных петлях. Я бы зажала уши, если бы скрип резко не прервался. Тихие уверенные шаги, ладонь, ложащаяся сзади на шею и давящая на какую-то точку. Тело враз онемело и закружилась голова. Это было весьма непривычное ощущение. Я слышала о том, что некоторые умельцы владеют подобным искусством, но не ожидала такого от Гена.
— Потерпи, ты скоро придешь в себя, — он подхватил мое безвольное тело и отнес на постель.
Холодная металлическая полоска поползла по шее ледяной змеей, которая грозилась задушить. Стало очень неуютно, но вскоре все прошло: металл нагрелся быстро, и я почти перестала его чувствовать.
— Николь-Николь… я же говорил тебе, будь слабой, и в этом будет твоя сила.
Я попыталась ответить, но из горла вылетел лишь хрип.
— Помолчи, ты пока не можешь говорить, просто помолчи и послушай.
Его ладонь осторожно коснулась моей щеки, чуть поглаживая. Этот жест нежности одновременно был очень приятным и раздражающим. Хотелось дернуться в сторону, избавиться от навязанной ласки, но я не могла… Он такой же, как и Жакен: прикасается, когда хочет, делает, что хочет.
— Не злись, тебе не идет. Когда ты злишься, становишься похожа на змею, а ты ведь красивая, Николь. Особенно когда ухоженная.
Он замолчал, взяв меня за руку и поглаживая мои пальцы своими. Этот жест успокаивал, заставлял сердце биться медленнее. Я позволила себе расслабиться, а зря. Сквозь дымку спокойствия, я почувствовала, как его губы коснулись моих. И тут же контроль над телом вернулся ко мне. От обиды я укусила его до крови и отвернулась к стенке. Зачем? Зачем он так поступает? Он не имеет права!
— Прости, — его ладонь легла мне на плечо, и я вновь дернулась, ударяясь головой о стену. — Николь, ну что ты.
Он с силой прижал меня к себе, усаживая рядом на кровати и целуя в затылок. Я шипела как дикая кошка, пытаясь вырваться. Но все было тщетно, он был во много раз сильнее меня. Мускулистые руки придавливали к месту, заставляя сидеть смирно.
— Прости… ты безумно красивая, даже… в таком жутком состоянии. Я не удержался. Я не должен был…
Его слова льстили мне, они согревали в этом подземелье, давая призрачную надежду на то, что хоть кто-то еще видит во мне личность. Я прижалась к нему, силясь не заплакать. Я чувствовала себя безумно грязной, во всех смыслах, как будто даже мою душу умудрились испачкать. Я ощущала бессильную злобу внутри от того, что ничего не могла изменить.
— Ты сильная, Николь, — он вновь поцеловал меня в макушку, поглаживая по плечу. — Не ломайся, пожалуйста… я уверен, мы сможем найти выход отсюда. Я сделаю все, чтобы мы его нашли. А ты, главное, не потеряй себя. Притворяйся, лги им, но будь собой внутри. Идем, надо вымыть тебя. Давай, обнимай меня за шею, я отнесу тебя.
Ген подхватил меня и осторожно пошел по коридору куда-то вдаль. Сложно было понять, поднимаемся мы или опускаемся. У него была слишком мягкая походка. Мягкая и убаюкивающая. Но я старалась не спать, а слушать. Его сердце стучало ровно, а дыхание иногда сбивалось, как будто ему становилось чуточку тяжелее. Наверное, в такие моменты мы поднимались.
Становилось теплее, воздух наполнялся свежестью и ароматами цветов и еды. Опять закружилась голова, и я сильнее вцепилась в Гена, боясь упасть.
— Все в порядке, ничего не бойся. Сейчас я за тебя отвечаю. Я смогу тебя защитить, не переживай.
И вновь тепло разлилось по сердцу. Меня защищают… это было приятно осознавать, эдакое изысканное угощение, которое достается только тебе.
— Господин Ген, вы прив… принесли ее? — голос, женский, немолодой.
— Да, леди. Но я сам вымою ее. Надо проверить, работает ли ошейник, не хочу подвергать вас опасности, идите.
— Вы уверены? — переспросила женщина, топчась на месте. Ее деревянные башмаки весело постукивали по полу. Мне представился образ эдакой матроны лет сорока, которая стоит и нервно теребит край передника, не зная, что ей делать.
— Да, уверен. Ступайте.
Под не очень одобрительное женское ворчание, Ген поставил меня на пол.
— Надеюсь, ты не будешь вырываться, пока я буду тебя мыть? — немного ехидно спросил он, приобнимая меня за плечи.
Как будто у был выбор? Сама я вряд ли справлюсь в незнакомом помещении.
— Не переживай, только мыть и ничего больше. Мог бы не смотреть — не смотрел бы. Хотя это грех — не наслаждаться видом такой красоты.
