— Николай Никанорович, — обратился я к начштабу. — А почему всадники не упали на гривы, а откинулись назад? Ведь это неестественно?
— Кабы знать почему?.. — Проворчал бывший десантник. — Я же не всадник. Это у Альбины надо спрашивать.
Чего скрывать… Наша стратегия как раз строилась на том, что за столь короткий срок хорошего наездника не получить. Разве что еле держащегося в седле. Но подобного трюка мы не ожидали.
Тем временем конница за чертой перестроилась и на рысях двинулась к границе.
— Убрать черту! — Раздалась команда. — И через пару минут: — Закрывай.
Наши ребята откатились почти к стенам башни. И почти тут же на конницу двинулась "черепаха" римских легионов!!!
— Ну, не фига себе! — Не удержался я от восклицания. — Товарищ Кожемякин, как это вам удалось?!
— Это лишь жалкое подобие. — С сожалением ответил начштаба. — Ребята просто не успели до конца освоить нужное. Да и психологически это очень непросто.
— Так зачем вы их послали на верную смерть?
— Им ведь учиться надо, да и другим показать, что может сделать хитрость древних. Какой-никакой урон они всё же нанесут. Смотрите сами!
И действительно. Разогнавшаяся конница, не встретив препятствий, рванула к башне, но, заметив надвигающуюся стену копий, попыталась притормозить. Увы! Не так просто остановить коня на скоку.
За мгновенье до столкновения "черепаха" распалась на две половинки, пропуская замедляющие свой бег несколько сотен, и вновь захлопнулась, преграждая путь уже остановившимся. Стройные ряды нападавших развалились. Начался хаос. Всадники нелепо размахивали саблями, будто палками, валились под ноги коней, выдернутые из сёдел многочисленными арканами. С флангов, на оставшихся снаружи, полетели сотни камней. Те в свою очередь пытались развернуться, чтоб уйти за черту, но, врезавшись в неё, валились с лошадей не хуже оловянных солдатиков.
— Странно, — заговорила Лина. — А тигр пересёк черту.
— Не понял? — Уточнил я. — Какой тигр?
— Лошади без всадников не могут пересечь граничной черты. — пояснила девушка. — А тигр сделал это без особых усилий.
— А-а-а! вон ты о чём?!
Минут десять продолжалась эта бойня. И вот на поле высыпали все резервы, собирая трофеи, ловя коней, выискивая своих и чужих раненых.
— Доложить о потерях. — Приказал начштаба, стоявшему за его спиной ординарцу. Тот мгновенно исчез.
— Я думаю, — заговорил я, слегка растягивая слова, — что нам пора переходить ко второй половине нашего плана. Они нас численностью задавят. Зря людей угробим.
— Согласен. — Буркнул Кожемякин.
— Тогда прикажите все трофеи из башни отправить в цитадель. И людей тоже. Пусть пока отдыхают, готовятся к вылазке.
— Послушайте, ваша светлость, кто командует здесь вы или я? — Сорвался начштаба. — Будто я без вас не знаю, что делать.
— извините. Постараюсь больше не вмешиваться. Но я, как ни как, главнокомандующий.
— Прошу прощения, ваша светлость. — мгновенно умерил пыл бывший десантник.
Вернулся адъютант и доложил о потерях. Начштаба поморщился, выслушивая доклад, а я порадовался, что обошлись малой кровью. Тридцать один человек получили ранения разной степени тяжести. Убитых ни одного.
— Чего хмуритесь, предводитель? — Радостно улыбнулся я, обращаясь к Николаю Никаноровичу.
— Плохо, что три десятка человек не сумели уйти от ранений. Видно, плохо учил.
— Не занимайтесь самобичеванием. Всё в порядке! Ребята молодцы. За столь короткий срок и сколькому научиться. И не просто научиться, а суметь применить на практике. Причём, двухсотых нет. Трёхсотых тоже. А четырёхсотые не в счёт.
— Откуда такая терминология? — Мрачно поинтересовался Кожемякин.
— Не знаю. Где-то читал. А что? Разве не было такой терминологии в армии?
— Была. — Нехотя согласился начштаба. — Не официальная. Только вот четырёхсотых там не было. Это уже кто-то придумал.
— А мне нравится. — Сказал я, потирая руки. — Коротко, удобно, понятно. Пусть будет.
— Издать указ по армии? — Вдруг заволновался Кожемякин.
— Зачем? Это так, для домашнего пользования.
Вернулась Павлина, ходившая посмотреть на трофеи. Возвратилась не с пустыми руками, а с луком.
— Представляете! — Восхищалась она, — это же настоящие луки! Они не исчезнут никогда потому, что сделаны из местного дерева руками умельцев. Нам бы этого умельца!..
— Я бы то же не прочь иметь такого оружейника. — Усмехнулся я. — Но вот беда, пока что он в другом лагере, и не факт, что мы его не угробили в самом начале наших первых стычек. в Хотя?.. Скорее всего он в обозе. Вряд ли их главарь станет рисковать такими кадрами.
Дальше адъютант сообщил о пленных в количестве четыреста двадцати двух человек. Из них раненых тяжело 71, среднего ранения 237, лёгкого сто два и совершенно здоровых четырнадцать. О 317-ти луках и несколько тысяч стрел к ним; девятьсот девяносто девять сабель (одна сломалась), тысяча сто пятнадцать ножей и прочей мелочи, которую ещё не успели пересчитать и осмотреть.
— А лошадей сколько взяли? — Спросил я.
