Судебное заседание уже шло. С балкона, куда нас провели, видимость была прекрасной. Внизу лежал громадный зал. В центре нечто подобное арене, но не утопленной, как в амфитеатре, а наоборот, поднятой. Получалось что-то похожее на наше лобное место на красной площади. В центре этого сооружения находилась клетка с обвиняемым. Судьи располагались на таком же балконе напротив нас. Больше балконов не было. Из чего я сделал вывод, что это королевское ложе. Принцесса, кстати, ждала нас здесь вместе с мрачным Матвеем. Заметив нашего начальника охраны он прошипел что-то невнятное. Стало ясно: уже донесли. Бедняге сменщику не повезло. Приятная, во всех отношениях, головомойка, в лучшем случае, ему обеспечена.
На помосте то и дело сменялись клетки. Кто-то из судейской ложи зачитывал приговор, и клетка исчезала. Появлялась следующая. Никаких тебе последних слов. Никаких тебе ахов и охов. Зал был полон, но тишина стояла просто офигительная. Других слов даже не подобрать.
Вдруг вся арена заполнилась клетками. Их было так много, что, следившая за этим действом и комментировавшая мне, Изольда усомнилась, а все ли они здесь? Я тут же потребовал у принцессы объяснений:
— Это что значит? Вы хоть чуть-чуть введите нас в курс дела?
— Сейчас узнаете. — Ответила принцесса и поднялась на кафедру, что выдавалась с балкона, зависая над ареной.
Щёлкнул кнут надсмотрщика внизу. Но никаких беспорядков мы не заметили. Принцесса немного постояла, как бы собираясь с мыслями, приводя выражение лица в соответствие с моментом, и заговорила. Её речь была плавной, явно отрепетированной, потому как никакой шпаргалки перед ней не было. Говорила она не долго, но очень убедительно. Я терпеть не могу официальных речей, поэтому пропустил мимо ушей начало. Но концовка ошарашила меня своим внезапным финалом. Кровожадность моей будущей супруги никак не вписывалась в то, что она сделала. А сделала она ни много, ни мало, как полную амнистию всем предателям, объясняя это нежеланием омрачать кровью свадебные торжества. Зал взорвался. Клетки тут же раскрылись. Из них медленно, как бы не веря собственному счастью, стали выходить бывшие осуждённые.
— Вот это фокус! — Только и сумел сказать я.
— Да уж. — Поддержала меня Изольда. — Несколько неожиданно.
Больше здесь делать было нечего и мы отправились восвояси. Тем же путём, каким пришли сюда, тем же и покинули здание суда. Расселись по каретам и покатили прочь.
На сей раз Матвей пристроился рядом с нами. Меня эта опека начала серьёзно раздражать.
Отмена казни перед свадьбой наделала много шума в городе. Скорее всего и во всём государстве. Тут я ничего не могу сказать. Просто не знаю. Могу лишь предполагать.
Толпы народа с утра до вечера ежедневно подкатывали к самим воротам, оставляли цветы, подарки, корзины со сладостями, с пелёнками, распашонками, ползунками. Погремушками, игрушками и прочими полезными вещами. Всё это складировалось где-то. Кроме еды, разумеется. А мы всё готовились. Шили костюмы, примеряли, наряжались.
И вот пришёл он день свадьбы.
По ритуалу жених с невестой должны встретиться на паперти храма. Это меня очень позабавило. Зато сильно огорчило Матвея и Кичиро Кумагаи. Ещё бы!.. Народу на площади множество, и оцепление вокруг храма не поставить. Свадебный обряд должен быть открытым, доступным для всех. Взять в кольцо королевских особ нельзя, люди хотят видеть своих правителей. Короче, ужас, да и только.
Мне почему-то казалось, что там на ступенях храма с нами уже никто и ничего не сможет сделать. А вот Мурзиков так не думал. И японец был с ним солидарен. Спорить с ними было бесполезно. Да я и не пытался.
Всё было вроде тихо, спокойно. Что задумали Матвей с Кичиро Кумагаи я понятия не имел, да и не интересно мне было. Зачем? Всё равно их не переубедишь.
Я подкатил в карете с Матвеем и Кичиро Кумагаи, переодетых, по случаю празднования, в друзей жениха. На другой карете с противоположной стороны подъехали принцесса с Изольдой и Сяомин, так же представлявших собой подружек невесты. Выражение лица Изольды, как мне потом рассказали, было очень напряжённым, а вот китаянки напротив, непроницаемым.
Поднимались на мраморное крыльцо одновременно с двух противоположных сторон, и тут на меня упала сеть. Я замер, как и требовал от меня Мурзиков, как будто знавший, что подобное могло случиться. Перед выездом и по пути в карете он вдалбливал в меня свои инструкции. Видимо, хорошо вдолбил.
О произошедшем я узнал позже из рассказов многочисленных свидетелей тех событий.
