Теперь же, когда вхожу в переполненный зал ресторана, я понимаю, что есть у этого решения еще как минимум два очевидных плюса – в такой какофонии голосов Кевин не будет предпринимать бессмысленные попытки говорить о личном, при этом у меня возрастает шанс склонить его на мою сторону без лишнего сопротивления.
Официант провожает меня к столику в центральной части зала. Кевин поднимается со своего стула и, приобняв за талию, чмокает меня в щеку, после чего помогает снять пальто.
– Утром ты была такой таинственной, – неуклюже начинает Кевин, протягивая мне бокал вина, когда мы садимся за стол. – Я решил не нарушать традиций и взял твое любимое.
Натянуто улыбнувшись, делаю глоток вина, откидываясь на спинку своего стула. По обе стороны от нас сидят шумные компании, хотя сложно их винить в беседе на повышенных тонах, когда в зале нет ни одного свободного столика.
– Кажется, твой вариант был бы спокойнее и тише, – перехватив мой взгляд, замечает Кевин.
– По крайней мере, здесь должно быть божественно вкусно.
– Да, советуют попробовать луковый суп, ну и, разумеется, стейк тартар, если ты такая же голодная, как я.
– Звучит как хороший ужин.
Мы делаем заказ и снова остаемся наедине, насколько это вообще возможно в имеющихся условиях. Кевин смотрит на меня, точно мы не виделись вечность: с нежностью и неутолимой тоской. Это создает ненужное напряжение, а потому я отвожу взгляд в сторону, переключая свое внимание на компанию, что сидит за соседним столиком справа. По отдельным репликам, которые долетают до нашего стола, можно легко догадаться, что темой их жаркой дискуссии стала повальная мода на отказ родителей от вакцинации детей.
– … Я убеждена в том, что у меня нет права что-либо решать за моего ребенка… странно получается, сегодня я решаю за него, какие прививки ему ставить, а завтра могу ведь тогда и дальше пойти… повторить опыт этих обезумевших звезд и начать пичкать его гормонами, думали об этом? – долетают до меня обрывки пламенной речи пышногрудой блондинки в ярко-красном платье.
Чувствую, как от этой мысли у меня губы разъезжаются в слабой улыбке, и, прежде чем Кевин обратит на это внимание, успеваю натянуть на лицо серьезную маску.,
– Как прошел день рождения племянников?
– Волнительно. Еще пару месяцев назад я и мечтать о таком не могла.
– Ну вот видишь, как бывает. Все меняется, мы меняемся…
– Это верно, но кое-что остается неизменным, – перебиваю его я, и Кевин слегка приподнимает брови, продолжая нагло поедать меня глазами. – Мне снова нужна твоя помощь.
– Ну разумеется, – покашливая, отвечает он. Натянуто улыбнувшись, поднимает свой бокал и делает глоток. – Я начинаю всерьез задумываться о том, чтобы открыть кабинет с тобой по соседству. Сначала дело беременной Сяомин Цинь, потом не менее громкое и необычное убийство пианиста Морриса. Что на этот раз?
– Это ты мне скажи.
Кевин хмурит брови и, сделав еще один глоток вина, ставит бокал на стол. Он весь во внимании.
– Как дела на работе?
– Все как обычно: преступления совершаются, дела раскрываются. Все идет своим чередом. Скоро жду повышения.
– Ясно, а можно, о делах поподробнее?
– Ничего интересного: угоны, кражи, убийства.
– Убийства?
– Убийства, что за странные вопросы? Что тебя интересует? Рассказывай.
– Да так, ерунда. Не бери в голову. У меня просто была сложная неделя…
– То есть скучная неделя! Я знаю этот тон. Снова решила поиграть в Нэнси Дрю? Дай угадаю, дух троюродной тетки бедного родственника из Кентукки сообщил об убийце его внука?
– Очень смешно. Но ты прав, вопрос у меня имеется.
– Слушаю.
– Что у тебя с Линдой Саммерс?
– Мертвой художницей? Ничего, она не в моем вкусе, у тебя нет причин для ревности.
– Паяц, ты понял, о чем я говорю.
– А тебе она зачем? – спрашивает Кевин с серьезным лицом, но я замечаю опасный блеск в его глазах и следом слышу: – Понял, она тоже к тебе приходила?
– Если бы. Тогда бы я со стопроцентной уверенностью тебе сказала, кто ее убил.
– Да тут как бы двух мнений быть не может. Братец!
– А я бы поспорила.
– Марчело Попи, Роджер Филл, Мэтью Ройс. Дальше перечислять?
– Кто это?
– Психопаты, которые один в один подходят под описание братца убитой художницы.
– Не поняла. Они тут при чем?
– Мерида, я же тебя не первый день знаю. Сейчас ты начнешь мне рассказывать, что я не прав, что ее брат – не убийца. А такие, как он, поверь мне, могут не только убить, но и сделать что похуже. Правда, это не стоит твоего внимания, – говорит Кевин, встречаясь взглядом с официантом.
