Работа разводит их по разным редутам. И каким же мраком наполняется сердце Любоша, когда со второго редута приносят весть: на них напали!
— Вперед! — рычит Жижка, зазывая за собой поспешно отобранных воинов.
Они бегут, а ветки настырно лезут в глаза, а камни под ногами жутко скользкие. Успеть, только бы успеть! Сколько их там, на редуте, тридцать?
Конница не сумела бы вскарабкаться по ненадежному, каменистому склону. Однако и пешие крестоносцы наводят ужас. Они в панцирях и шлемах, у них копья и длинные мечи, которые бьют не хуже, чем копья, их много, много, много, вся Виткова гора усыпана железными рыцарями, а сколько их у подножья горы?
— За божью правду! — кричит сестра Зденка, отбрасывая своим копьем крестоносца.
Меч бьет ей прямо в грудь, и она падает с редута под ноги рыцарям…
— Бесово отродье! — орет Ива, подхватывая копье погибшей сестры и сшибая им врага.
На помощь ей приходит Рогач, уже раненый. Жижка молча налетает на крестоносцев, молотя их сразу мечом и шестопером.
Дальше Любош не видит. Он снимает своим цепом двух противников, уворачивается от третьего… Голова четвертого раскалывается от цепа, как орех, и кровь брызжет ему прямо в лицо. Плечо рвется от боли, и Любош на миг отступает…
Жижка только что не висит на вражеских копьях. Упадет же!
Ян!!!
Ярослав и Рогач втаскивают его на редут, попутно отбивая атаку. Лицо гетмана в крови. Кажется, щека.
Любош бьет цепом очередного рыцаря. Рядом ругается Ива, выдергивая из врага копье. Камни, посылаемые таборитами, гулко стучат по шлемам и потерявшим шлемы головам.
Крестоносцы отступают, спотыкаясь о трупы и сбивая с ног своих. Божьи воины посылают им вдогонку камни и самострельные болты.
Жижка уводит за собой часть людей по ненадежной, узкой тропе. Любош ступает осторожно, пригибается, едва не падает. С его-то ростом — хорошо, что без доспехов. Был бы в латах, уже бы шею себе свернул. Однако что же затеял гетман?
Вскоре они слышат взволнованное ржание. Там, где склон еще пологий, толпятся крестоносцы верхом на конях и не могут понять, что происходит впереди, на укреплениях. Табориты с дикими воплями, лязгая цепами, атакуют их сбоку. А со стороны Праги, кажется, спешит подмога.
Любош врезает цепом по железной ноге в стремени. Мир исчезает.
… Давид почти улыбается и промакивает губы Любоша тряпочкой с запахом трав. Они горчат.
— Обморок. Ты несильно ударился головой. Губа чуть лопнула и плечо поцарапано, только и всего.
— Наши?
— Погибли Зденка, Марек, Хвал из Усти, Ян из Милевско.
Любош соображает. Все они были на редуте, не пережили первую атаку.
— Кто ранен, — продолжает Давид, — те не опасно. Иву лишь чуть зацепили, представляешь?
Ива легка на помине. Отталкивает Давида, устраивается между друзьями и щелкает Любоша по носу.
— Вот! Вот здесь мне не скучно, — говорит она с привычным вызовом, но в серых глазах ее дрожат слезы. — Какая была Зденка…
========== Жгучий лёд ==========
В лето господа 1420-е, в 10-й день декабря
По улицам Праги носятся колючие снежные хлопья. Мак упирается, мотает рыжей своей гривой, ему не по нраву ступать по скользкой дороге. Да и самому Любошу это непривычно. В Таборе следят за чистотой не только душевной, но и наружной, а здесь, в Праге, помои запросто выплескивают из окон. Вот и застывают они бугристым опасным льдом.
Как-то по осени, в редкий спокойный вечер, Николай читал братьям и сестрам из простолюдинов отрывки из «Божественной комедии» некоего итальянца по имени Данте. Любош слушал густой голос первого гетмана, ставший вдруг прекрасно торжественным, и стучал зубами от холода. Слишком ярко представлял себе ледяные ужасы в девятом, самом страшном круге ада.
Сейчас, в заснеженной Праге, он чувствует себя как во льдах преисподней. Прага предала святое учение магистра Яна Гуса, предала таборитов. Опять.
Когда к ее стенам вновь подошел Сигизмунд со своими крестоносцами, она запросила помощи у Табора. На зов поспешил Николай из Гуси вместе с верными своими товарищами. После битвы красный дракон, король венгерский, убрался в Кутну Гору зализывать свои раны, а божьи воины отправились брать замки, ему союзные.
И что же сделали в это время наихудшие, а вернее, наибогатейшие из пражан? За спиной у таборитов они убрали совместно назначенных коншелов и посадили в ратуши в Старе-Место и Нове-Место своих людей. Пока Николай, подоспевший к нему на подмогу Жижка и другие братья и сестры дрались в окрестностях Праги, чтобы уберечь ее жителей от Сигизмунда с его приятелями, состоятельные пражане подминали город под себя.
… В белых клубах метели видны стены Снежной. На душе у Любоша теплеет. Пока властвует в этом величавом храме Ян Желивский, пока идут за ним бедняки, в Праге остается кусочек близкого таборитам братства.
Любош находит своих, пристраивает на конюшне усталого Мака и идет в тот дом, где, как ему сказали, должны быть гетманы.
Его встречает Ярослав, растерянный и хмурый. Спрашивает:
— Есть что срочное?
— До утра подождет, — Любош протягивает ему бумагу из Ржичан. Простой отчет, мол, в недавно взятом замке все спокойно.
