— Не километров, а миль, — с улыбкой вставила Лена. От её недавней грусти не осталось и следа — за время фильма девушка смогла привела свои мысли в порядок, и, выходя из зала, пионерка буквально светилась от счастья, бросая радостный взгляд на Олега через каждую минуту, — мили и километры — это две разные вещи.
— И сколько тогда будет 88 миль в километрах?
— Давай посчитаем. Аля, помоги, у тебя с этим лучше, в одной миле тысяча шестьсот метров, но для удобства давайте округлим до полутора километров…
— Тогда получается, — с жаром включилась Аля, — восемьдесят восемь сложить с сорока четырьмя… 132 километра в час… а если ещё взять те сто метров на милю, которые мы откинули до этого, то выйдет чуть меньше ста сорока одного километра в час. Думаю Лёша прав — копейка начальника лагеря развалится где-то на ста тридцати…
— Эх… — разочаровалась Даша, — жаль, что нам так и не показали будущее…
— Откуда ты знаешь? — сказал Олег, — может быть они вторую часть снимут.
— Буду надеется на это, хотя у нас её всё равно не покажут. Вы даже не представляете, как мне хочется узнать, что будет там — в новом тысячелетии. В двухтысячном году мне будет… двадцать семь лет. Наверное у меня уже будет ребёночек, а может быть даже два. А вот ты, Лена, как думаешь, кем будешь в двухтысячном? Наверное какой-нибудь начальницей, ты ведь знаешь очень много всего. Может быть даже в «Что? Где? Когда?» участвовать будешь…
— Наверное… — она повернулась к окну то ли для того, чтобы посмотреть на только что опустившуюся тёплую июньскую ночь, то ли для того, чтобы скрыть от всех свои истинные эмоции.
— А ты, Лёш, — продолжала Даша, — наверняка будешь каким-нибудь изобретателем, который постоит гигантского робота. Толики обязательно останутся лучшими друзьями после лагеря и будут вместе работать инженерами на каком-нибудь заводе. Аля с головой уйдёт в дела партии, Катя станет музыкантом или журналисткой — уж очень интересные она иногда рассказывает историей, а вот Олег… хоть я знаю тебя гораздо меньше остальных, но ты почему-то видишься мне военным — у тебя очень подходящий для этого характер…
— Давайте не будем заглядывать в будущее настолько далеко… — Олег вспомнил те грандиозные перемены и потрясения, на пороге которых сейчас стояла страна, — будь что будет…
— Да, ты прав… — Даша опустила голову, — просто я зарядилась фантастикой по полной и теперь мне хочется фантазировать и фантазировать без остановки.
— Кстати, этот фильм далеко не единственный подарок брата, — к всеобщему удивлению, Лёха полез в шкаф и достал оттуда лагерный магнитофон.
— Лёша! Откуда он у тебя! — встрепенулась Аля, чуя неладное.
— Алевтина, прошу не беспокоиться. Данный магнитофон получен абсолютно законным способом.
— И как же?
— Сегодня вечером он по «счастливому совпадению» сломался, и мне разрешили забрать его сюда, чтобы я мог починить его в спокойном обстановке. Собственно, сейчас он уже работает, но придут за ним только утром.
Он поставил магнитофон посреди комнаты и достал из своего кармана черную кассету.
— Не хочу хвастаться, — с пафосным видом сказал Лёша, — но мой брат работает с группой Кино и лично знает самого Виктора Цоя. Это — его новый альбом «Звезда по имени Солнце», который выйдет только в августе! Но мы можем послушать его прямо сейчас.
Он включил магнитофон, настроил громкость так, чтобы она не зашкаливала, но при этом всем в комнате было хорошо слышно, и вставил кассету стороной А. Как только вступили ударные и заиграла «Песня без Слов», все тут же затихли и не произнесли ни единого слова на протяжении сорока одной минуты, что играл альбом, а после этого ещё пару часов пели его самые знаменитые песни под Катину гитару.
С самой первой ночи в лагере ему снился один и тот же сон: летний полдень окутал его тело приятным жаром, он идёт сквозь приятную прохладу соснового леса и держит за руку девушку. Сначала всё было как в тумане, но с каждым новым погружением её черты становились всё более и более различимыми, а этой ночью Олег впервые смог заглянуть ей в глаза — в бездонно-карие глаза Лены. Он никогда не видел пионерку такой: она была одета не в лагерную форму и даже не в спортивный костюм, а в легкое летнее платье в крупный белый горошек. Они о чём-то болтали и смеялись, но, проснувшись, ему так и не удалось вспомнить ни единого слова из самого живого разговора в его жизни.
Утро, впервые за всё время, превратилось для него в рутину: встать, переодеться в спортивное, умыться, пожелать доброго утра девочкам и улыбнуться Лене, выйти на бодрящую утреннюю пробежку, под чутким руководством Али сделать зарядку и вновь переодеться на линейку — всё это Олег делал уже на автомате, будто он жил здесь не пять дней, а, как все, девятнадцать.
