После недолгого беспокойного сна, Олег вновь сел за руль, а Антон завалился спать вместо него. До Москвы было ещё много часов однообразной езды, и впереди у него была бессонная ночь и рассвет…
По дороге из Ростова в Воронеж парни настроили и слушали встроенное в магнитолу радио. В течении дня там регулярно сообщали новости о трагедии в лагере, а в двенадцати часовых новостях озвучили списки погибших. Эта трагедия потрясла не только Советский Союз, но и весь мир, поэтому радиоведущие время от времени зачитывали слова соболезнования от лидеров других стран, и даже от президента Соединенных Штатов. Иногда над ними, держа курс на юг, низко пролетали военные самолеты и вертолёты, на пару секунд оглушая всё вокруг рёвом своих двигателей.
Олег отключил радио, чтобы и без того неспокойное одиночество не нарушили мысли о смерти. Ему не хотелось, чтобы эти семь дней стали его личной трагедией, воспоминания о которой будут приносить лишь боль и страдания. Он хотел запомнить их такими, какими они были на самом деле — тёплыми и приятными. Покопавшись в бардачке, Олег нашёл альбом группы Кино «Ночь», и вставил его в магнитолу, сразу же перемотав на последний трек: «Спокойная Ночь». Цой пел дуэтом с мягким голосом Кати у него в голове, а на пассажирском сиденье рядом с ним ему начал мерещится силуэт Лены. Она крепко сжимала его руку, и на глазах Олега, уже в который раз показались слёзы. Но это не были слёзы гнева или горечи — это были слёзы тоски по той неделе, которая уже никогда не повторится. Он мчался вперёд на всей скорости, но лагерь упорно тянул его назад. Что будет, когда его месть свершится? Как жить дальше, если всё, что держало Олега в этом мире мертво? Ему не хотелось думать об этом, а просто ехать вперед, раз за разом переслушивая «Спокойную ночь»…
Где-то в сотне километров до Москвы он остановился заправиться. Костя с друзьями до сих пор ехали за ними, и на заправке они встретились вновь. Троица снова начала коситься и ухмыляться, но Олег, впервые за всю поездку, посмотрел на них с искренним презрением. За эту ночь ему окончательно стало ясно — правда на его стороне, и эти мрази, рано или поздно, но обязательно получать по заслугам. Так зачем тратить на них свою энергию и драгоценное время? Пусть продолжают играть в детский сад и корчат свою рожи сколько захотят.
На протяжении последних ста километров ему начали попадаться милицейские посты, но его фишки помогли избежать остановки: перестроившись в левый ряд и спрятавшись за каким-нибудь КАМАЗом с прицепом он с лёгкостью проезжал мимо милиционеров. Вылавливать пятёрку с левого ряда им было и неудобно, и невыгодно — гораздо проще остановить и проверить какого-нибудь дальнобойщика.
На МКАДе, под всю ту же Спокойную Ночь, которая играла на повторе уже шестой час, Олег встретил рассвет. По слухам, он представлял себе Московские дороги как запутанный клубок, в котором могут разобраться только местные, но большие указатели и более-менее свободный поток быстро развеяли все эти предрассудки. Ему с лёгкостью удалось преодолеть все развязки и к шести утра он выехал на Ленинградское шоссе. Теперь дело оставалось за малым: отъехать подальше от города и найти укромное место для отдыха.
Полностью уйдя в эти размышления, Олег не заметил очередной патруль и не перестроился в левый ряд. Очнулся он лишь от громкого свистка гаишника, который своим жезлом приказывал ему прижаться к обочине. Этот свист так же разбудил и Антона, который крикнул, осознав ситуацию:
— Чёрт… Попались! Гони! Остановимся — и нам крышка!
Газ в пол, и двигатель пятёрки заревел, неохотно набирая скорость. За ними тут же началась погоня и раздался пронзительный вой мигалки.
— Гони как можно быстрее! Используй свои способности! Если подберутся слишком близко — я их сниму.
Олег не пользовался замедлением времени довольно давно и к этому времени уже начал забывать о его существование, однако сейчас эта возможность оказалась как-никогда кстати. С ней он мог вытворять просто невероятные вещи и проскакивать в самых неожиданных местах, не сбавляя скорости. Но милиция не отставала, и вскоре патрульные открыли огонь по их колёсам.
— Слишком опасно! Если прострелят шины, то мы точно никуда не доедем, — Антон вытащил из ножен тут же почерневший меч, — я разберусь с ними!
— Стой! Попасть на такой скорости и расстоянии из пистолета очень тяжело. Я ещё могу оторваться!
— Извини, но ставки…
Тут по правому ряду их обогнала знакомая вишневая семёрка. Левое заднее стекло открылось и из него, с автоматом наперевес, высунулся Вороба с горящими фиолетовым огнём зрачками. Раздалась автоматная очередь, а преследующая их машина резко завиляла по сторонам и врезалась в ограждение. После этого Крыса, сидевший за рулём, сбавил скорость и нырнул в один из поворотов.
— Что? — недоумевал Олег, — Костя? Зачем он спас нас?
