— Лет пять назад. — Мо Жань чуть подумал над этим, — Я ходил на сеансы регулярно в течение года, и добился определенных успехов. А потом этот засранец, видите ли, устал, и всякий раз саботировал мои попытки возобновить лечение.
— Но ты бы снова начал терапию если бы мог? Если бы чувствовал уверенность, что сможешь прийти? — спросил Чу Ваньнин, которому было любопытно узнать, насколько Мо Жань был в принципе заинтересован в продолжении лечения, если ему вообще было это интересно.
— Возможно. — Мо Жань пожал плечами. — Я не знаю, как смогу планировать сеансы, так что перестал даже думать об этом.
У Чу Ваньнина на этот счет появился свой план — или даже, скорее, идея, которая могла лечь в его основу. Он больше не хотел обсуждать эту тяжелую тему. Вместо этого подсел к Мо Жаню чуть ближе, и тут же поймал испуганный взгляд юноши. Ему не хотелось этого признавать, но ему отчаянно не хватало тепла поцелуев парня. К тому же, он чувствовал, что затянувшийся разговор может быть для Мо Жаня неприятным.
В продолжении темы не было смысла.
Он застенчиво посмотрел на парня, чувствуя, как лицу становится жарко.
Мо Жань был слишком красив: вблизи противостоять его чарам было еще сложнее. Густые ресницы, темно-пурпурные радужки глаз, припухшие губы, приподнятые в едва заметной улыбке…
— Ваньнин… — выдохнул Мо Жань. Тон его голоса был почти вопросительным. Без слов они потянулись друг к другу, и атмосфера между ними напиталась влажным жаром. На этот раз Мо Жань уже не задавал вопросов. Он в один миг сократил расстояние, и сначала нежно, а затем — жадно — завладел ртом мужчины. Толкнул Чу Ваньнина на диван, вынуждая лечь. Поцелуй длился бесконечно. Мо Жань не разрывал контакт. Соблазнял.
Перед уходом они оба на некоторое время остановились у двери — и Чу Ваньнин передал парню новый запасной ключ. Мо Жань поначалу уставился на него в изумлении, но затем перевел взгляд на лицо мужчины, и на щеках его проступил легкий румянец.
—Используй его. — Слова Чу Ваньнина звучали непривычно резко, хрипло.
Ладонь Мо Жаня сомкнулась на ключе от входной двери, и лицо расплылось в ослепительной улыбке. Он быстро коснулся губами щеки мужчины, а затем вышел из квартиры, оставляя Чу Ваньнина наедине с его размышлениями.
~
Хоть Мо Жань и ушел из его квартиры, его образ не торопился покидать голову Чу Ваньнина. Парень сегодня набрался смелости и рассказал ему то, о чем раньше никому не говорил. Он был не на шутку встревожен — но при этом полностью сосредоточен на Чу Ваньнине и его реакциях. То, как он поцеловал мужчину: сначала безмерно нежно, а затем словно желая поглотить его, сделать своим… Все его поступки заставляли Чу Ваньнина страстно желать стать достойным этого человека и его внимания.
Он хотел быть достойным того, чтобы Мо Жань смотрел на него тем самым полным обожания взглядом. Достойным застенчивых прикосновений — и доверия юноши. Он хотел, чтобы Мо Жань был с ним счастлив.
Обуреваемый сложными мыслями, он вернулся к ноутбуку и попытался возобновить прерванную работу. Большую часть дня он отлынивал, но никто этого, к счастью, не заметил. Ему нужно было выполнить финальную проверку проекта на предмет соответствия всем рекомендациям и документации. Процесс этот требовал времени и сосредоточенности, но, к счастью, до дедлайна было еще далеко.
Чу Ваньнин, между тем, продолжал мысленно возвращаться к словам Мо Жаня о том, что парень хотел его, что он считал его своим сокровищем. Его лицо вспыхнуло когда он вспомнил, как Мо Жань толкнул его на диван и вовлек в поцелуй… целовал его щеки, проходился губами по открытой шее. Он ясно помнил горячее, медленное, сводящее с ума ощущение напряженной плоти Мо Жаня, трущейся об него, когда парень прижимался к нему — при этом не пытаясь его раздеть или пойти дальше в своих действиях. Его уши воспламенились когда в памяти возникла счастливая улыбка Мо Жаня, получившего ключ.
Около получаса Чу Ваньнин безуспешно пытался заставить себя работать, пялясь в экран, а затем все бросил и отправился в душ. Он размышлял о том, как хорошо, оказывается, Мо Жань его знал: парню удалось так детально описать в письме его предпочтения и распорядок дня. Даже не верилось, насколько он был внимателен к Чу Ваньнину во всех отношениях: когда готовил для него,когда целовал — и даже когда доверил ему свою тайну.
В глубине души Чу Ваньнин осознавал, что Мо Жань не был таким уж светлым человеком в своих поступках. В конце концов, всю информацию о мужчине он выяснил в течение полугода преследований.
Он тут же подумал об улыбке Мо Жаня: иногда она была настоящей, иногда —наигранной.
Мо Жань написал, что поступил бы иначе, если бы мог вернуть прошлое, он понимал что поступил неправильно. Просил за это прощения.
Чу Ваньнин вздохнул.
Эти полгода оказались для него сложным периодом. Он ни на секунду не чувствовал себя в безопасности — однако, вместе с тем, сталкер придал его жизни остроту, и это было бы глупо отрицать.
Он почти не сопротивлялся когда Мо Жань заявился к нему среди ночи и грубо отымел его.