— Твоя правда, — рассеянно кивнул Мо Жань, — Кстати, я приготовил лапшу-вок с овощами. Мне кажется, ты уже пару дней ничего приличного не ел, не считая того супа, а? — с этими словами объятия сжались чуть крепче, и Чу Ваньнин утвердительно хмыкнул, тая в таком открытом проявлении заботы и привязанности.
Мо Жань полушутя охнул:
— Ох, да ты и впрямь не способен о себе толком позаботиться!
Чу Ваньнин на это лишь промолчал. Что вообще на такое полагалось отвечать? Парень не ошибался: ему действительно с трудом давались домашние хлопоты, но это не значило, что он признается когда-либо в этом вслух.
Но Мо Жаню, кажется, не нужно было слов подтверждения.
— Все нормально. Я буду заботиться о тебе, если позволишь, — его кончики пальцев прошлись по плечу Чу Ваньнина, — Во всех смыслах, в каких ты посчитаешь допустимым.
Он произнес все это так небрежно, но его слова отдались внезапным жаром в животе мужчины — и он вдруг обнаружил, что не может думать ни о чем пристойном, размышляя о том, как именно Мо Жань мог бы о нем заботиться.
Он тут же вспомнил, как именно юноша проявлял свою заботу о нем раньше — и спросил себя, станет ли парень теперь относиться к нему так же, как и раньше. Станет ли проявлять свое внимание так же, как это было до раскрытия его личности — или теперь все между ними изменится.
— Сначала поужинаем, — сухо произнес он тут же, и Мо Жань на секунду замер, внимательно вглядываясь в его лицо. Он не мог не заметить зарумянившееся лицо и уши Чу Ваньнина, и на секунду в его взгляде отразилось понимание, улыбка превратилась в ухмылку, а ямочки на щеках стали еще выразительней, вышибая из мужчины дух.
— Сначала поужинаем, — легко согласился он, — Ну, а потом все, что Чу Ваньнин пожелает.
~
Мо Жань вымыл посуду, скопившуюся в раковине за несколько дней. Затем он подал на стол две порции лапши-вок с овощами. Как всегда, его готовка была выше всяких похвал, вкус и текстура блюда находились в идеальном балансе, заполняя рецепторы Чу Ваньнина и полностью переключая его внимание. Когда мужчина наконец закончил есть и отставил пиалу, он вдруг обнаружил, что парень наблюдал все это время за ним, и взгляд его светился нежностью.
— Что такое? — поинтересовался он несколько резко, чувствуя себя неловко под таким настойчивым наблюдением.
— Да ничего, — Мо Жань растягивал слова, не двигаясь с места. Он давно уже опустошил собственную пиалу, если не считать остатков соевого соуса, — Просто приятно знать, что тебе так нравится моя стряпня, — добавил он, понимая, что Чу Ваньнин продолжает сверлить его вопросительным взглядом.
— Ты очень хорошо готовишь, — бескомпромиссным тоном отметил Чу Ваньнин. Он собирался добавить что-то еще — о том, как забота юноши проявлялась в том, что ему удавалось уделять внимание мельчайшим деталям. Например, юноша вырезал из овощей все, что могло горчить, и всегда следил, чтобы в фарше для фрикаделек не было твердых крупиц. Но в конечном счете он решил промолчать. В какой-то момент ему показалось, что таким образом он еще сильнее раскроет свое отношение.
— Я рад, что тебе все нравится, — открыто и искренне ответил Мо Жань, глядя на опустевшую пиалу Чу Ваньнина. — Добавки?
— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.
Чу Ваньнин бы, разумеется, съел и вторую порцию, но чувство насыщения было достигнуто, и он не хотел переедать.
Они убрали посуду со стола, но на этот раз не стали мыть. Мо Жань приобнял мужчину за талию и подтолкнул в гостиную.
— Я собирался принести свежие цветы, но лавка оказалась закрыта. Думаю, схожу за ними уже завтра, — пробормотал он, когда они снова расположились на диване.
Теперь Чу Ваньнин был сыт, так что его внимание снова вернулось к предыдущим обещаниям Мо Жаня — парень сказал, что был намерен позаботиться обо всех его потребностях. Это было весьма смелым заявлением.
— Хорошо, — рассеянно ответил Чу Ваньнин. Завтра было бы неплохо пройтись. Он уже пару дней не покидал пределы своей квартиры, и, как бы там ни было, в его любимой пекарне завтра распродажа. Вероятно, он мог бы пригласить Мо Жаня сходить с ним.
— Хорошо, — повторил за ним Мо Жань и умолк. Чу Ваньнин позволил своему разуму блуждать и расслабленно прислонился к парню. Мышцы Мо Жаня на мгновение вздрогнули, когда его щека скользнула по груди юноши. Мо Жань снова обвил рукой его талию, и жар его объятий теперь, казалось, просачивался в плоть и кровь мужчины. Он был физически очень силен. Чу Ваньнину довелось ощутить эту сокрушительную силу на себе — когда его вжимали в постель, буквально вытрахивая любое сопротивление. Он мелко вздрогнул от пронесшихся на секунду перед глазами воспоминаний — и Мо Жань, который находился так близко, разумеется, заметил его реакцию.
Однако вместо того, чтобы спросить, в чем дело, он осторожно начал гладить его руку, двигаясь от плеча вниз, к пальцам, мягко сжимая их в своей ладони. Чу Ваньнин обернулся к нему, и вскоре они снова вовлеклись в долгий поцелуй.