Стасик шустро собрался и убежал, а Глафира разбудила профессора через час, и все пошло по обычному распорядку. После завтрака профессор заявил, что хочет посмотреть, как будут включать фонтаны на площади перед входом в метро.
– Так рано же еще! – удивилась Глафира.
– Вчера Стасик сказал, что сегодня пробный пуск и именно у нас. Целый день будут работать. Потом снова отключат, если где-то обнаружатся неполадки. Обожаю этот момент! Сегодня солнечно, значит, точно будет радуга!
Глафира слушала, улыбаясь. Мужчины всегда остаются детьми. И неважно, пять им, пятнадцать или семьдесят пять.
Они вышли из дома в начале одиннадцатого и, не торопясь, покатили по дороге через парк.
На площади было малолюдно, видно, о великом событии мало кому известно. Они поездили по кругу, пытаясь понять, где находится волшебный рычажок, который включает фонтанное чудо.
И тут из недр метрополитена появился Стасик. Глафира заметила его первая и окликнула. Стас повертел головой, увидел и нехотя подошел.
– А как же занятия? – поинтересовался Олег Петрович.
– Вчера в группе написали, что коллоквиум отменяется, а я посмотреть забыл. Зря промотался. Лучше бы поспал подольше.
– Оставайся с нами. Потом заедем в кафе, выпьем чайку, – предложил Олег Петрович.
– Ладно, – лениво согласился Стас, – все равно утро коту под хвост.
– Будет красиво, – пообещал обрадованный согласием племянника профессор.
Словно в подтверждение его слов из фонтана брызнула первая струя, потом еще одна, а следом вода поднялась высоко-высоко, вокруг засверкали миллионы маленьких и больших струек, и стало так красиво, нарядно и радостно, что Глафира ахнула.
– Смотрите, радуга! – с детским восторгом вскричал Бартенев и стал тыкать пальцем.
Глафира радостно засмеялась, Стас покосился на ликующего, как ребенка, дядю и снисходительно хмыкнул.
Наверное, звонок они бы так и не услышали, если бы телефон в руке Бартенева не стал дергаться.
– Ну вот! – выслушав звонившего, расстроенно сказал Олег Петрович. – Посиделки в кафе придется отложить. Звонили с кафедры. Нужно срочно отправить скан протокола. Поехали домой, ребята.
Глафира думала, что Стасик сразу же смоется по своим делам, но тот поплелся за ними. Видно, в самом деле утро пошло коту под хвост.
Дома Стас помог пересадить Бартенева в кресло, и тот сразу поднялся в кабинет. Глафира решила заварить свежий чай и уже направилась в кухню, как вдруг наверху раздался крик.
Стасик, который, оказывается, шел следом за ней, рванул первым. Они вбежали на второй этаж и замерли, уставившись на профессора, сидевшего за столом и с ужасом взирающего на открытую дверцу верхнего ящика.
– Что? – крикнули они хором.
Профессор только что-то промычал. Глафира кинулась к нему, лихорадочно пытаясь сообразить, какая помощь нужна, и остановилась, упершись взглядом в ящик – даже не открытый, а выдернутый, с раскуроченным замком.
– Боже! – вырвалось у нее.
– Да что случилось-то?! – крикнул Стас и тоже подошел.
Бартенев молчал, и это напугало Глафиру больше всего. «Надо срочно привести его в чувство», – подумала она и бросилась за коробкой, в которой хранила лекарства.
Хорошо, что Стас был дома. Вдвоем они ловко уложили полубесчувственного профессора на кровать, и Глафира сделала укол. Еще несколько минул они смотрели на его бледное, как смерть, лицо, даже не думая о том, что случилось, а лишь желая, чтобы Бартенев пришел в себя. Наконец лекарство подействовало, и Олег Петрович пошевелился, пытаясь подняться.
– Ради бога, не вставайте! – вскинулась Глафира.
– Пустите, мне надо позвонить, – слабым шепотом выговорил профессор.
– Давайте я позвоню, дядя. Куда?
– В полицию. Срочно.
Глафира глянула на Стаса. Тот пожал плечами.
– Быстрее. Сообщите, что пропала «Слеза Евы».
– Чего? – оторопело спросил Стас.
– Серьга… Сокровище… Пусть срочно едут.
Глафира почувствовала, что сердце поднялось, застряло в гортани и там забилось, как припадочное. Так вот что так мучило ее несколько дней назад! Она сглотнула несколько раз, пытаясь вернуть сердце на место, но ничего не получилось. Только в горле стало совсем сухо.
– А письмо? – боясь услышать ответ, хрипло выдавила она.
Бартенев глянул на нее страдающими глазами.
– Нет. Оно в другом месте.
– Вы уверены?
Олег Петрович молча кивнул. Глафира не решилась расспрашивать, а взяла его за руку и стала считать пульс. Если с Бартеневым что-нибудь случится, она себе не простит.
До этого Глафира не имела опыта общения со стражами правопорядка, но первый вывод сделала сразу. Полиция – это вам не пожарная команда. Никуда не торопится, работает с чувством, с толком, с расстановкой.
Через четыре часа после звонка Стасика в доме появились два дюжих молодца. У обоих был вид довольных жизнью людей. Особенно у одного, с веселым курносым носом и румяными гладкими щеками.
– Капитан Мишуткин, – представился молодец, радостно улыбнувшись. – Ну, докладывайте доклад.
– Какой доклад? – не поняла Глафира.
Мишуткин приподнял белесые бровки.
