– Это сущее дерьмо, малышка, – с мрачным видом возразил ей МиСок, которого, как казалось, какая-то неприятная мысль разъедала изнутри с того самого момента, как они сели в автобус. – Если эти люди узнают, что вы из Эфиопии, то продадут первому же торговцу рабами, какой попадется им на пути.
– Почему? – спросила девочка.
– Потому что жители центральной Африки ненавидят чужаков, – ответил ей чадиец, сопроводив это непонятным и малоприятным ворчанием. – На самом деле, они ненавидят любого, кто не принадлежит их племени, – он порылся в складках своей одежды, нащупал наиболее беспокойную вошь и раздавил ее ногтем. – Насколько я знаю, еще более остервенелые, чем они, – это только руандийцы, те так и вовсе не перестанут рубить друг друга, пока никто не останется на ногах.
– И откуда же такая ненависть?
– Хороший вопрос, детка, – ответил тот едко. – Очень хороший вопрос, и могу тебя заверить, что если бы кто-то и знал ответ, то у него были бы готовы ответы на все вопросы в том мире. Возможно, они ненавидят друг друга, потому что между ними много общего, и они стараются изо всех сил как-то выделиться.
– Я не понимаю тебя.
– Да и не нужно.
Надим Мансур ограничилась тем, что промолчала, хотя и было очевидно, несмотря на все сказанное чадийцем, была бы невероятно счастлива, если дремлющая сеньорита Маргарет наконец открыла глаза и прекратила то долгое путешествие, чтобы остаться в одной из тех чудесных деревень центральной Африки.
До сих пор они проезжали через поселения, которые даже отдаленно нельзя было считать городом, но уже теперь и Надим Мансур, и некоторые из ее товарищей ощутили то странное притяжение больших городов, что сгубило несчетное количество молодых африканцев, и которое побуждало большинство из них оставить традиционный образ деревенской жизни, и окунуться в маразм, в который они рано или поздно все равно погружались.
Европеизация Африки, цель которой якобы совершить волшебный скачок из прошлого в будущее, шла очень часто бок о бок с полным уничтожением вековых традиций, корней, объединявших тех людей: от хижины к небоскребам, от поездки на осле к удобному креслу Кадиллака, минуя логические этапы постепенного обучения, чтобы, в конце концов, быть в состоянии отличить водопроводный кран от простого велосипеда.
Тысячи лет истории и эволюции достаточно часто располагались на расстоянии в десяток километров от ветхозаветного образа жизни, и лишь у немногих оставалось достаточно здравого смысла, чтобы понять простую истину – тот путь нельзя пройти сразу.
Этот печальный результат можно наблюдать в перенаселенных столицах, где у мальчишек не оставалось другой перспективы, кроме как просить милостыню или совершить преступление, а девочки, почти неизменно, оказывались в гнусном мире проституции.
Прикрыв глаза, чтобы сконцентрироваться на своих тревожных мыслях, сеньорита Маргарет старалась представить себе, что произойдет, когда «ее деткам» придется столкнуться лицом к лицу с цивилизацией, ко встрече с которой они были совсем не готовы, и который уже раз задавалась вопросом – правильно ли они поступили, следуя ее скоропалительному решению покинуть деревню в поисках лучшей жизни, не подумав о том, что Африка никогда не могла предоставить им что-то лучше, чем их затерянная в горах долина, как бы не были опасны племена, обитающие по соседству.
– Надо было нам стать там сильными… – повторяла она раз за разом. – Надо было научиться сопротивляться, потому что, в конце концов, то место было нашим домом.
Что теперь будет с тем нашим домом?
Кому попали в руки поля и те прекрасные кофейные плантации на холмах?
Кто отстроит заново дома и сядет за парты, за которыми много лет назад сидели мужчины и женщины, умершие теперь?
На глаза ее навернулись слезы, когда она вспомнила светлую школу, под сводами которой прошли самые прекрасные годы, и сейчас готова была пожертвовать своей правой рукой, лишь бы провести остаток дней на берегах той спокойной реки, где имели обыкновение купаться ее ученики по завершении уроков.
С бесконечной нежностью она провела ладонью по шелковистым волосам Карлы Грисси, задремавшей, положив голову ей на колено, и присмотревшись повнимательней, обратила внимание на ее непривычную бледность, и неожиданно вспомнила, что уже несколько дней малышка почти ничего не говорит и где бы не была, почти сразу же впадает в дремотное состояние.
Она тряхнула легонько девочку.
– Ты плохо чувствуешь себя? – спросила она шепотом.
Голова со светлыми волосами едва заметно кивнула.
– Я спать хочу, – произнесла она едва слышно.
– Ты спишь уже несколько часов.
– Автобус укачивает меня, – последовал ответ. – И грузовик тоже укачивал меня.
– Но ты спала и в лесу, – заметила учительница. – Что с тобой?
– Не знаю.
Девочка снова закрыла глаза, и сеньорита Маргарет с ужасом подумала, что это хрупкое создание поразила страшная сонная болезнь, переносимая вредоносной мухой цеце, но потом попыталась успокоить себя, убедив, что, вполне возможно, то есть результат тягостной жары, накопившейся усталости, и неисчислимых испытаний, выпавших на их долю.
