– Ничего, ничего! – прошептала она, в большей степени для того, чтобы развеять свои тягостные мысли. – Пусть будет ничего.
И тут взгляд ее упал на грека, и она увидела, что тот также внимательно смотрит на девочку, и заставила себя улыбнуться, чтобы инцидент выглядел незначительным.
– Всегда была соней, – заметила она, словно извинялась. – На уроках я чуть ли не каждый день делала ей замечания.
Канакис ограничился лишь тем, что кивнул, и сразу же перевел взгляд на небольшую рощу баобабов, протянувшуюся вдоль шоссе, а сеньорита Маргарет принялась снова поглаживать светлые волосы девочки, мысленно умоляя, чтобы ничего плохого не случилось, и чтобы та сонливость была понятной реакцией на утомление.
Красный, большой диск солнца, опускался за горизонт, сверкая сквозь ветви баобабов, больше походивших на корни дерева, посаженного головой вниз, и Амин Идрис эс-Сенусси приказал водителю свернуть с дороги и поискать место, где можно было бы провести ночь вдалеке от любопытных глаз.
Старый, астматичный мотор был больше всех благодарен заслуженному отдыху, и то было настоящим чудом, что он сумел добраться до этих мест в целости, а не рассыпался на тысячу кусочков по дороге.
Ужин проходил среди смеха, веселой толкотни и беззаботных разговоров, поскольку большинство из детворы продолжали пребывать в возбужденном состоянии после всего увиденного в течение дня, но для сеньориты Маргарет не осталось незамеченным, что некоторые из браконьеров, в особенности грек и МиСок, с которыми она чаще всего общалась, выглядели непривычно обеспокоенными.
– Существует какая-то опасность? – поинтересовалась она.
– Сидеть на куче слоновьих бивней, это, конечно, не то же самое, что сидеть на ящике с динамитом, – заметил Ник Канакис, однако было заметно, что ему очень хотелось перевести разговор на другую тему. – Но все же и нам могут прижать зад. До тех пор, пока мы не окажемся с другой стороны границы, не смогу заснуть спокойно.
– И что, речь идет только об этом?
– Не понимаю о чем вы, – последовал уклончивый ответ.
– Не прикидывайтесь глупцом, – вспыхнула сеньорита Маргарет. – Вы прекрасно знаете о чем идет речь. Неужели, вероятность того, что нас схватят – это единственное, что вас беспокоит или… есть еще что-то?
– Как что, например?
– Это мне и самой хотелось бы знать.
– Вы становитесь чрезмерно подозрительной, – заметил он.
– А вы – чрезмерно уклончивы.
– Тогда – ничья, и остановимся на этом.
– Хватит чушь всякую нести! – рассвирепела сеньорита Маргарет, которая с каждым днем становилась все менее и менее терпимой и с легкостью пренебрегала привычными для нее манерами. – Вы знаете что-то, что я не знаю, но подозреваю, напрямую касается меня. Что это?
Грек задумчиво взглянул на нее, и ей показалось, что взгляд его, обычно веселый и открытый, подернула пелена грусти. Несколько мгновений он был готов рассказать о том, что на самом деле разъедало его изнутри, но все-таки передумал, махнул рукой, словно отгонял глупую мысль.
– Ничего, чтобы стоило упомянуть, – сказал он.
– А почему не позволяете мне решать, что стоит упомянуть, а что нет? – спросила она.
– Потому что я все еще не уверен, – и коснулся ее руки. – Но могу обещать, – добавил он, – что если это подтвердится, то вы будете первой, кто узнает.
Он поднялся на ноги и исчез в темноте, и было очевидно, что никаких дополнительных объяснений давать не собиралась, и это обеспокоило еще больше сеньориту Маргарет, кто и без того не находила себе места.
А следующий день, как и предыдущий, принес с собой не меньше оснований для восторгов и еще большего удивления, на подъезде к Нделе, Ахим Биклия неожиданно издал такой же вопль, как и в тот роковой день, когда увидел плывущий по реке труп солдата.
– Вон там! Там! – завопил он вне себя от восторга. – Смотрите! Вот оно!
Все тут же кинулись к окнам и с открытыми ртами наблюдали за тем, как маленький самолет, выкрашенный в красный и белый цвета, быстро снижался, чтобы приземлиться на примитивном аэродроме, расположенном в паре километров от дороги.
Самолет!
И то, в самом деле, был самолет, он приближался с такой скоростью, что уже через несколько мгновений можно было рассмотреть его номер и даже лица пассажиров, в свою очередь наблюдавших за ними через иллюминаторы.
Самолет!
Господь всемогущий! То было признаком, что они уже полностью погрузились в современный мир, подтверждением гигантского скачка: из болот Судда, совершенно не изменившихся за последние десять тысяч лет, к революционной машине, созданной благодаря человеческому гению.
Амин попросил водителя остановить автобус метрах в трехстах от края взлетно-посадочной полосы, чтобы дети смогли рассмотреть получше как самолет маневрирует и приземляется, и пассажиров, что вышли из него с таким же безразличием, словно выпрыгнули из обыкновенной пироги.
Колдовство, да и только, а когда мотор перестал реветь и пропеллер замер, все услышали голос Ахима Биклия, кто уверенно заявил:
– Когда-нибудь и я полечу на таком!
– Да ты обгадишься от страха.
