НА ЭТОМ МЕСТЕ, В 1942 ГОДУ ГИТЛЕРОВЦАМИ БЫЛИ РАССТРЕЛЯНЫ ЧЛЕНЫ ПОДПОЛЬНОЙ АНТИФАШИСТСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ НАШЕГО ГОРОДА.
Баба Надя молчала.
— Меня били, — вновь заговорил мужчина, — били весь день и полночи. Холеный немецкий офицер, что-то кричал мне в лицо, но переводчик всё время задавал лишь одни вопрос: «Кого ещё из участников организации ты знаешь?» Я не помню, назвал я им все имена или нет. Моё сознание растворилось в беспамятстве, от бесчисленных ударов и страха. Да, страха! Я очень боялся смерти! Очень!
А поутру нас привели сюда. Там были все. Был Серёга Мельник, Игорь Дрозд и Капа Ветлина и другие, имен которых я не помню. Они взяли всю нашу ячейку. Суки! Нас заставили рыть могилу. Самим себе! Я не мог рыть. Они перебили мне руку — был открытый перелом. Осколок кости разорвал мясо, кожу и торчал наружу. Я не мог держать лопату. Могилу рыли Игорь и ещё какой-то парень, такой чернявый с маленькими усиками. Они лучше других перенесли пытки. Стойкие были ребята. Молодцы! Потом нас построили. Напротив меня стоял молоденький парнишка, мальчик ещё. Лет девятнадцать, от силы. Он смотрел и ухмылялся. Я сначала не мог понять почему, но потом заметил, что смотрит он на мою руку. Тогда я догадался, его кривая усмешка была вызвана тем, что я — находящийся за секунды до смерти, бережно заматывал кровоточащую конечность в грязную тряпку. Это, наверно, и вправду выглядело смешно. Со стороны.
По команде офицера стоящие напротив нас солдаты вскинули шмайсеры. Там был короткий миг — между его командой и той секундой, когда они начали стрелять. Мгновение, не больше. Никогда не слышал такой тишины. Я в эту минуту понял, что значит — звенящая тишина. Она, в самом деле, звенела. Так-то. А потом… потом началась пальба. Меня буквально перерезало напополам. Боль! Боже, какая это была боль! Но об этом не расскажешь — самому в моей шкуре побывать надо. Вот. Затем я умер. Это оказалось не так уж и страшно. Обидно только было. Что мертвый, и всего-то.
Баба Надя всё так же молчала. Мужчина поднял на неё суровый, как кнут деревенского пастуха, взгляд и неожиданно заорал:
— Это ты нас сдала, сука! Ты! Тебя единственной не было здесь с нами! Тебя не расстреливали и не закапывали в грязную канаву! Мразь! Сволочь! Паскуда!
Мужчина хотел было вскочить на ноги, видимо, для того, чтобы броситься на бабу Надю с кулаками, но тут нога его неожиданно подвернулась, и он, охнув, рухнул плашмя на пламя Вечного огня. Через секунду он был весь охвачен беснующимся на его одежде огнём. Он катался по бетонным плитам, выл, изрыгал какие-то проклятия.
Опомнившаяся баба Надя бросилась прочь. Но мужчина не хотел отпускать её просто так. Кое-как поднявшись на ноги, пылающая фигура стала двигаться следом за ней. Он постоянно падал, но вставал и продолжал идти вслед. Баба Надя бежала из последних сил. Однако расстояние между ней и горящим мужчиной только сокращалось. Ей уже казалось, что нет спасения, мгновение, он догонит её и прижмёт к себе, превратив обоих в одну горящую свечу. Но вдруг она поняла, что, сама того не желая, выбежала к трамвайной остановке, где в этот момент как раз притормозила вытянутая туша трамвая. Баба Надя с невиданным для её годов проворством забралась на его подножку. Захлёбывающаяся в собственном крике, пылающая фигура тоже попыталась заскочить в трамвайный салон, но в самый последний миг перед ней захлопнулись двери. Трамвай дёрнулся и начал движение, увозя бабу Надю всё дальше и дальше от верной гибели.
Баба Надя лежала на трамвайном полу, оставленная силами и раздавленная морально. Её дыхание было сперто, а чувства, как птицы, то скрывались за облаками беспамятства, то появлялись перед ней вновь. Она не помнила, сколько времени провела в этом состоянии.
Наконец, сознание бабы Нади настырным птенцом продолбило клювом понимания толстую скорлупу замутнённости. Она приподняла голову и огляделась. Этот трамвай разительно отличался от того, в котором она ехала давеча. Хотя бы тем, что был пуст. Огромный вытянутый салон пялился на бабу Надю прямыми рядами свободных сидений. За трамвайными окнами неудавшимся серым тестом сгущалось плотное месиво сумерек.