Эй было семнадцать и она была очень талантливой девушкой. Скоро она поступит в Джульард[12] и обретет свободу. Будет жить отдельно. Её будут окружать такие же серьезные и одаренные люди, как она сама. Ей не придется чувствовать себя изгоем, непрекращающийся концерт в её душе уже никогда не стихнет. Она сможет создавать величественные шедевры, и отец, наконец, сможет гордиться ей. Она сможет дотянуться до людских сердец, заставить их прочувствовать. Она ещё ни разу не целовалась и считала злой иронией то, что её имя означало «любовь». Её любовью была музыка. У неё ещё будет время на отношения, когда она повзрослеет. Когда сделает всё, что хотела.
Она не слышала звука приближающейся ракеты. Даже, если и слышала, музыка внутри заглушила этот звук. В одно мгновение она шла домой, отгородившись от всего мира музыкой, с тяжелым, полным книжек, рюкзаком за спиной, одетая в синюю клетчатую юбку, а в следующее, она уже взмыла в воздух, объятая пламенем. Музыка стихла, осталась лишь тишина.
Леон Смит решил сделать перерыв. Весь день он провел с электропилой в руках, равняя деревья на аллеях богатеев. Руки тряслись, а лицо сильно обветрилось. Он рвал задницу, работая шесть дней в неделю, но всё равно, с трудом мог прокормить детей и оплатить все счета. А здесь, на бульваре Белль Мид жили богатеи, чьи предки, скорее всего, были рабовладельцами, которые самого Леона, наверное, до сих пор считали своей собственностью. Они расхаживали по своим уставленным колоннами особнякам, в компании ухоженных белых жен, а вокруг суетилась прислуга. Он никогда не сталкивался с расизмом, пока не переехал в Нэшвилл и не начал работать на богатых белых.
Он вырос в Гарлеме[13] и всю жизнь был окружен черными парнями. В церкви, в школе, в магазинах, на игровой площадке — повсюду только черные. Он четыре года прослужил в армии, но никогда не испытывал… ничего такого. Что люди считали тебя каким-то ущербным. Что он никогда не был достаточно хорош, что бы ни делал.
Он следил за новостями, смотрел трансляции в сети, обсуждал происходящее с друзьями и сослуживцами. В армии он был окружен белыми, черными, латиноамериканцами, азиатами и никому до этого не было никакого дела. Он знал, что расизм существовал, но, в отличие от многих своих друзей, никогда с ним не сталкивался. Не знал, что может существовать такая жестокая первобытная ненависть. Теперь узнал.
Например, его начальник, Гарри Уилсон. Деревенщина из Ноксвилля, который выслуживался перед клиентами, унижая работников.
— Они иногда ленятся — говорил он. — Иногда приходится щелкнуть кнутом — и женщина с крашеными волосами, искусственными ногтями, силиконовыми сиськами, у которой в гараже стоял шикарный «Мерседес», улыбалась и приглашала его на стакан холодного чая. Гарри вообще никогда сам не работал. Всю работу он оставлял на «этих
Когда Леон жаловался на скудную плату и плохое лечение, Гарри пожимал плечами и говорил:
— Никто тебя не держит. Вперед. Удачи в поиске новой работы.
Леон чувствовал себя, словно в ловушке. Другой работы не было. Он работал каждую неделю, весь год напролет. Гарри был ужасным начальником, но он, хотя бы платил и платил немногим больше, чем минимальный оклад. Леон злился, но раз за разом вставал и шел на работу. Он проглотил свою гордость и гнев и летом вынужден был мокнуть от пота, а зимой мерзнуть до зубовного стука. Он был молод, всего тридцать, но чувствовал себя намного старше. Он приходил домой и после быстрого душа падал в кровать, а жена говорила ему, какой же он замечательный, как она гордится им, какой он пример для сыновей, а он лежал так до самого утра, чтобы на следующий день повторить всё по новой.
Он слез с дерева и отцепил страховку. Повсюду владельцы роскошных, утопающих в зелени домов спешно забивали свои полноприводные внедорожники вещами. Они двигались быстрее, чем обычно двигались богатые люди. Он заметил, что Хесус и Доминик тоже слезли с деревьев. «Общий перерыв, значит. Ладно».
Леон подошел к грузовику, полному оборудования для стрижки деревьев, чтобы выпить горячего кофе из термоса. Мэри всегда заботилась, чтобы у него зимой всегда с собой был полный термос с чем-нибудь горячим.
Он заметил сидящего в кабине Гарри. Ничего удивительного. Гарри будет сидеть весь день и смотреть порнуху, а потом этими же руками здороваться с домовладельцами. «Я тебе никогда руки не подам, похотливый ты ублюдок». Позади себя, на подъездной дороге Леон услышал, как всхлипнула женщина и закричал мужчина. Он обернулся. Парень в костюме и при галстуке орал на свою жену. У машины кучей был свален багаж. Леон не слышал, о чем они разговаривали, ему не было до этого никакого дела. Парочка засранцев, наверное, ведет дело к разводу. Цепная пила была очень тяжелой и он поставил её на землю. Где-то неподалеку звучала полицейская сирена — очень необычное дело для Белль Мид. Возможны проблемы. Он не был за рулем, поэтому решил, что копы ехали не по его душу.
