Сюзанна встала и, прикрывая глаза от солнца, следила за истребителями. Они разделились на две группы — одна летела чуть повыше другой. Она привыкла к постоянному гулу самолетов, но никогда раньше не видела столько одновременно.
Самолеты шли на слепой скорости[10] и пролетели меньше, чем в миле от них.
— Держись! — крикнул Барт. Лодка дернулась вперед, нос вздернулся над водой, они прошли между рифами и тряска прекратилась.
Сюзанна понятия не имела, что всё это значило. Может, ничего. Но она слишком много смотрела новости в последнее время, чтобы всерьез испугаться. Отец несколько раз заводил разговор о том, что нужно сделать запасы еды и воды. Последнее время они нечасто виделись, но она знала — паникером он точно не был. В конце концов, он был адмиралом флота США и никогда не был склонен к преувеличениям.
Сюзанна заметила, как в нескольких милях от них другая лодка развернулась к берегу и резво набирала скорость, будто пришло предупреждение о надвигающемся шторме. Она слышала, как Барт переговаривается по рации, но о чем — не поняла, из-за рева двигателя и шума волн. Брызги холодной воды били ей по лицу, она почувствовала вкус соли на губах. По её сосудам побежал адреналин, она улыбнулась, глядя на нос и пену волн.
Сюзанна посмотрела на Мэри. Та крепко вцепилась в ручки холодильника и выглядела испуганной. Её длинные волосы облепили лицо, а глаза были закрыты.
Лодка резко замедлилась, отчего Сюзанна и Мэри подались вперед.
— Простите! — крикнул Барт и вышел из-за штурвала.
— Что случилось? Ты что-нибудь узнал? — спросила Мэри.
— Началось. Война.
— В смысле…
— В смысле, война. Гражданская война. Я мчу в порт. Прибудем туда, пойдем на базу. Сюзанна, ты же сможешь провести нас туда?
— Не знаю. Наверное. Зависит от того, что там происходит. Я даже не знаю, там ли папа.
— Всё равно, нужно попробовать, — сказал Барт. Его лицо было напряжено. Сюзанна ещё никогда его таким не видела. «Теперь это не расслабленный капитан прогулочной яхты. Теперь это, снова рейнджер».
— Тейлор дома? — спросил он.
— Да. С Джинни.
— Сначала идем за Тейлор, затем, на твоей машине едем на базу. Ты знаешь код от оружейного сейфа Генри?
— Ага.
— Ладно. Тогда, держитесь крепче.
Он снова встал за штурвал, включил передачу и сдвоенные двигатели «Mercury 250» зарычали, словно разъяренные звери.
Сюзанна подумала о Генри, о том, где он сейчас и чем занимается. Она помолилась за него, вспомнила его объятия, уверенность, которую они придавали. Её захлестнуло тяжелое, словно свинец, чувство вины. «Непреодолимые противоречия. Так я говорила. Да простит меня бог и сохранит жизнь моему мужу»
Стефани Джеймс стояла в пробке и ругалась. За последний час её машина не проехала и десяти футов, Индепенденс Авеню превратилась в парковку, многие попросту бросали свой транспорт. Вашингтон нынче не самое лучшее место.
— Поиск по сети, — громко сказала она. — Свежие события. Главные новости.
— Нет соединения с сетью, — сказал бесстрастный женский голос.
— Радио, — сказала Стефани.
— Не удается поймать сигнал.
— Позвонить домой! — приказала Стефани.
— Звонок домой. Невозможно. Попробуйте позвонить позже.
— Арррр. Да, что ты вообще можешь, сука?!
Стефани нравилась её машина, маленькая компактная, очень удобная, когда нужно было припарковаться. Машина стоила больше, чем она могла позволить, но кожаные сидения и приборная панель из красного дерева неизменно радовали её, когда она засыпала прямо в салоне после трудного рабочего дня на Капитолийском холме.
Но сейчас она была совершенно беспомощна и, даже кожаные сидения ничем не могли порадовать. Сначала она отучилась в колледже в Вандербильте, затем на юридическом факультете в Гарварде. Она предполагала, что работа помощником в Конгрессе будет хорошим стартом для собственного дела. Она всё делала правильно. Молодая девушка была вынуждена пропускать весенние каникулы и вечеринки, готовясь по ночам во время учебы в колледже. Планировала карьеру. И теперь торчала в пробке посреди Вашингтона, когда в стране разразилась настоящая война.
Её начальник, сенатор Бертрам, бросил её, уехал, даже не попрощавшись. Она вкалывала вместе с ним по ночам, держась только на ведрах кофе, энергетиках и вере. Она верила в него. Он был великим человеком, говорила она себе, провидцем и патриотом.
Сенатор заглянул в ее кабинет перед самым отлетом из Вашингтона.
— Выбирайся из города, Стеф, — бросил он и, буквально, выбежал из здания.
— Погодите! Сенатор!
— Нет времени! — крикнул он через плечо, стуча каблуками по кафелю. Он убежал, а она осталась стоять, чувствуя себя одураченной.
