В очередной раз на поляне воцарилась удушающая тишина. Но как и прежде спустя несколько минут Шеонна нарушила ее первой. Поворошив палкой угли, она задумчиво пробормотала:
— Я всегда думала, что шинда это миф. Кажется, даже Элья никогда в них не верила. Она рассказывала мне много историй о тамиру, которые не были похожи на те, что хранились в городских библиотеках и за которые люди могли отрезать ей язык. Но её сказки о шинда никогда не отличались от тех, что рассказывали обычные люди.
Эспер вновь растянувшийся за моей спиной, назидательно пояснил:
— Люди сложили о нас множество историй, но мы всегда оставались для вас реальностью. Далёкой, загнанной в Чащу, но всё же реальностью. Мы всегда были на виду: выли в сердце леса, рысью пробегали на горизонте пустынных пашен. Но шинда… Проклятье ведьм заточило их на очень далёких берегах, загнало под землю и со временем люди стерли их из воспоминаний, превратили в страшную детскую сказку. Но шинда реальны, как и все мы. И всё это время они копили свои силы и злость. Однажды я слышал их историю, но отказался поверить в истину, произнесенную устами ребенка.
— Но почему они объявились именно сейчас, как сумели обрести свободу от ведьмовского проклятья?
— Проклятье больше не имеет над нами власти.
Шеонна удивленно ахнула.
— Так вот почему у вас двоих нет клейма!
— Его нет только у меня, — поправил ее Эспер.
Шеонна недоверчиво нахмурилась, окинув Ария изучающим взглядом. Тамиру деловито расправил плечи, демонстрируя себя во всей красе, но клеймо на его теле так и не проявилось.
— А как давно вы свободны от проклятья? — подруга вновь переключила внимание на Эспера.
— Тринадцать лет.
Шеонна удивленно присвистнула.
— Как долго, — она задумчиво покачала головой. — А шинда? Зачем им кристалл Алессы?
— Я не знаю, — устало ответил тамиру, уронив массивную голову на лапы. — Поэтому нам и нужны ведьмы, они должны что-то знать о чудовищах, которых породили.
— Самоубийство, — подал голос Арий, в очередной раз недовольно насупившись. — Если однажды тебе встретилась ведьма, которая не убила тебя при первой же возможности, это не значит, что в будущем она или ее сестры не воспользуются подобным шансом.
Ночью не спал никто.
Мой сон отпугивали тревожные мысли. Шейн не осмелился сомкнуть глаз в опасной близости от заклятых врагов: облокотившись спиной на широкий древесный ствол на краю поляны, он неотрывно следил за Эспером. Зверь же, игнорируя колючие взгляды, мирно дремал за моей спиной. Подражая брату, Арий вальяжно вытянулся на мягкой траве, положив руки под голову, и нарочито беспечно прикрыл глаза. Шеонна клевала носом у костра, но каждый раз, когда сон пытался овладеть ей, вздрагивала и встревоженно поглядывала на Шейна.
Сквозь яркие всполохи огня, тянущиеся к небу, я любовалась истинными глазами подруги — глазами Зверя, как сказали бы люди. Радужка ярко сияла золотом, в котором плясали маленькие искры, а от по-кошачьи заостренных уголков тянулась призрачная желтоватая дымка. Это выглядело одновременно пугающе и завораживающе.
Будто почувствовав на себе зачарованный взгляд, Шеонна повернулась ко мне, и я смущенно опустила голову, уставившись на свои руки.
Ладони овивали новые тёмно-синие повязки. Спасти предыдущие хлопковые кремовые ленты не удалось — тёмная кровь Ария намертво вгрызлась в ткань и после небольшой потасовки, тамиру заставил меня бросить их в огонь. К счастью, Шеонна позаботилась о запасных, которые нашлись на дне ей, казалось безразмерной, дорожной сумки.
Взгляд блуждал по тёмно-золотистому кружевному узору на синем шелке. Меня то укутывало умиротворение, — мысли о женщине, создавшей эту вещь, оказались самой тихой гаванью среди воспоминаний последних дней, — то затапливала безграничная тоска. Вдруг мы больше никогда не увидимся?
Неожиданно стыд холодными когтями резанул по сердцу: я ведь даже не попрощалась, не обняла Элью в последний и не извинилась за боль, которую ей пришлось из-за меня вынести, вместо этого трусливо повернулась к ней спиной, боясь в последний раз взглянуть в теплые изумрудные глаза.
Я прижалась к мягкому боку Эспера, запрокинув голову к редким звездам, выглядывающим сквозь раскидистые лапы деревьев и прорехи черных туч. Хотя тамиру сладко дремал, моё вторжение в его мысли не осталось незамеченным. Зверь возмущенно рыкнул, но не стал отталкивать и позволил ещё немного побродить по уголкам своей памяти.