– Сто сорок три.
– Сколько? – удивленно переспросила я.
– По людским меркам примерно двадцать, как и тебе. Так что…
Мы рассмеялись.
– Иди умывайся, одевайся и отправляйся к Алу.
Я вспомнила про обещанные наказания и вздрогнула.
– Не думаю, что все будет так плохо, – подмигнула Лотта, угадывая мои мысли.
– Почему?
– Забыла, что твоя боль – это и его боль.
– С чего ты так решила? Роза выпускает шипы, когда я в опасности…
– Мой кулон нагревается, если мне плохо, Трин. И если я лгу, – созналась она.
Теперь понятно, откуда Ал знает, когда я говорю правду, а когда – нет. А я-то себе напридумала!
– А насчет Рэма… И правда интересно, почему он влез в ваши отношения и столько тебе рассказал. Сдается, все не так просто.
– И Ал не выглядел сердитым, – заметила я.
– Я про то же. Ну да ладно, выведем их обоих на чистую воду. Иди лучше собирайся, а то опоздаешь.
После разговора с Лоттой я чувствовала себя легче, потому что выговорилась. Но до спокойствия было далеко. Я поправила ворот белоснежной рубашки, откинула косу за спину, прикрыла глаза.
– Ты точно не хочешь надеть ничего другого? У меня есть платья, – намекнула Лотта.
– Я не на свидание иду. И к тому же… Ал обещал меня наказать как преподаватель.
– Ну-ну, – хмыкнула она.
Я надела камзол и вышла из комнаты. После дополнительной вечерней тренировки, которая не была обязательна, но помогла хоть на время отвлечься, тело ныло. Даже ванна с морской солью, помогающая расслабиться, не спасла. Да и схватка с гидрой, которую устроил Ал, забрала немало сил. Нет, конечно, мне не привыкать. Физическая нагрузка у курсантов в «волчке» с первых дней была большая, но последнее время я уставала все сильнее.
Моя смелость закончилась у лестницы преподавательского этажа. Я медленно поднялась на несколько ступенек и ощутила, как ноги стали ватными. Следом задрожали руки, к горлу подкатил ком, а перед глазами все стало размываться. Единственное, что я могла сейчас сделать, так это сесть на ступени.
Как же страшно! И не наказания я боюсь, а унижения и стыда. Да будь на месте Ала кто угодно – стерпела бы, пережила. Может, пойти и поговорить с магистром Нарисом? Пусть лучше он… И как я ему все объясню?
Я нервно сглотнула, рассматривая резные каменные перила, закрыла глаза, стараясь успокоиться. Безудержно хотелось опустить голову на колени, поплакать…
Слабость… Это лишь слабость, на которую у меня давно нет права. Я должна заставить страх отступить. Нужно всего лишь подняться… и перетерпеть. Стиснуть зубы, сжать ладони… Что же я так себя накручиваю-то! Воительница, называется!
Вдох. Еще один. И я, уцепившись за перила, встала. Прошла по коридору, нашла на двери табличку с нужным именем, постучала. И едва Алэрин открыл, выпрямилась и опустила глаза.
– Проходи.
Интересно… уже не на вы, как на занятиях. И ведь ко мне единственной так обращался, что казалось неправильным.
Ноги слушались с трудом. И обжигающий взгляд Алэрина я чувствовала каждой клеточкой.
Он подошел к зажженному камину – небывалой роскоши. Все комнаты курсантов в Военно-морской академии держали тепло при помощи кристаллов, в которые маги поместили необходимое заклинание. А живой огонь… он манил, зачаровывал, нес запахи смолистого дерева и терпкой коры.
Мой старший брат Арий до своего похода на последнюю войну, где и погиб от удара меча, частенько брал меня с собой в лес, по вечерам разжигая ароматные костры. Арий учил охотиться, показывал травы и коренья, заставил тренировать силу и выносливость. Зачем? Считал, я достойна большего, чем оставаться в деревне и рожать детей. Не у всех, мол, такая судьба, что я вижу. А я да, видела…
Драки и пьянки, чумазую ребятню да битые горшки. Редко кто жил в моей деревне мирно и спокойно. Даже молодые пары, вроде бы влюбленные и счастливые, поженившись, через какое-то время менялись в худшую сторону. Страшно представить, какой пример они подают детям. Те ведь смотрят, запоминают… Со временем повторяют судьбу родителей. И эта жизнь напоминает замкнутый круг, из которого не вырваться.
Мне удалось. Не потому что я хотела, а просто выбора не осталось. Умирать или бежать… подальше, туда, где плещется море. Да, было страшно до темноты в глазах. Но иногда сильными становятся, не желая этого. Еще тогда уяснила это раз и навсегда.
А может, брат предвидел, как мне пригодятся его знания? Без этих навыков я бы просто не поступила в Военно-морскую академию.
Я настолько задумалась, что не заметила, как Ал оказался сидящим возле огня, беззастенчиво меня рассматривая. Раздевал взглядом, заставлял покрываться щеки румянцем, а сердце колотиться так, словно я только что убежала от нежити. Огни свечей, что должны были смягчить черты его лица, наоборот, заострили, сделали какими-то чужими. И вся эта поза, в которой он сидел, откинув голову на спинку кресла, положив руки на подлокотники, казалась обманчиво-расслабленной. Лишь глаза остались прежними – голубые, как цветы. И какое удачное сравнение! Их ведь и правда не забудешь… Даже если захочешь.
– Надеюсь, что ты подумала над произошедшем и сделала выводы.
