Усмирив бурю в душе, Леон разжал пересохшие губы и едва слышно прошептал:
– Даже покинув, ты все равно продолжаешь учить меня жизни, отец, – грустная усмешка скривила губы.
– Мне нужно вам кое-что рассказать, – выпалил Леон, едва Викери и Николь перешагнули порог его каморки.
Таким таинственным друзья его прежде не видели. Самаэлис выглянул в коридор, всмотрелся в темноту и, не заметив никого, кто мог бы их подслушать, закрыл дверь на щеколду. От возбуждения его сердце билось быстро и громко. И хотя на лице у него по-прежнему сохранялась невозмутимость, его глаза сияли от невероятного восторга.
Самообладание закончилось со щелчком закрывающейся щеколды. Он занервничал, сначала метнулся к столу, потом одернул себя и вернулся к двери, а осознав, что ведет себя слишком подозрительно, усадил пятую точку на стул, оставаясь при этом в неестественно правильной позе, будто провинившийся ученик перед учителем.
Слова давались ему с трудом, и все же он обрывками смог поведать о том, что произошло прошлой ночью. Ему пришлось рассказать всю правду: и о магии, что заставляет его глаза и руки светиться, и о видениях, что ему являлись прежде.
Все это время Николь и Викери не перебивали. Сложно было сказать, что они испытывали в этот момент: лицо Николь не выражало ни одной эмоции, однако ее каблук непрерывно стучал по половице, в то время как Викери подпирал подбородок кулаком и иногда кивал.
Леон закончил рассказ нервной усмешкой. Если друзья обидятся на него, он примет это. Так будет даже легче. Они отыскали ниточки, которые Леон не видел под самым носом, рассказывали о самом сокровенном, чтобы помочь делу, а он так привык нести все на своих плечах, что даже не подумал поделиться с ними.
Минута их молчания превращалась в адское пекло. Леону даже стало жарко от вскипевших нервов. Вскоре Викери встал и, не проронив ни единого слова, подошел к Леону. Последний даже вздрогнул, когда рука друга с резким хлопком опустилась ему на плечо.
– Когда ты стал таким идиотом? – вскрикнул Вик и отвесил следом подзатыльник. – Не мог раньше рассказать?
– Я не…
– Не оправдывайся! Дай мне повод немного позлиться. – Викери сменил серьезный тон на ребяческую ухмылку. – Что? Думал, что я устрою истерику и выбегу за дверь в оскорбленных чувствах? Я похож на ранимую барышню?
– Если скажу да, сильно обидишься? – с иронией поинтересовался Леон и получил следом еще один легкий удар по макушке.
– Я рада, что Викери такой милосердный, – начала Николь, – но не могу сказать того же о себе. С твоей стороны, Леон, было глупо утаивать подобное…
– Я знаю, – виновато протянул Леон.
– Я не закончила, – отрезала юная леди Аверлин. – Мы все в одной дырявой лодке, Леон, и если один перестанет затыкать пробоину, то потонут все. Ясно тебе?
Николь устало потерла виски. Она не любила быть суровой. В такие моменты она напоминала свою тетушку – режущая холодность, – но такова была наследственная черта.
– Вероятно, стоит прояснить: я не злюсь, я разочарована твоим недоверием, – благосклонно добавила Николь. – Но сейчас я предпочту забыть об этом, чтобы обсудить более важные вещи. То, что ты описал… Я уже видела такое. Подобным образом светились глаза у Викери в день, когда мы искали фотоальбом родителей.
Брови Викери удивленно изогнулись.
– Хочешь сказать?..
– Я уже сказала и уверена в своих словах. В тот день миссис Хоффман вела себя очень странно…
– Не страннее обычного, – отмахнулся юноша.
– По-твоему, это обычно? Она назвала тебя господином! – вышла из себя Николь. – А ты? Ты говорил с ней так, словно отдаешь приказ, и она тут же его исполнила. Такой услужливости даже охотничья собака позавидовала бы.
– Стало быть, нужно отправить всех охотничьих псов обратно на псарню и впереди лошадей пустить миссис Хоффман, тогда этот охотничий сезон станет богатым на дичь, – отшутился Викери.
Шутка действительно была хороша, вот только Николь было не до смеха. Ей не нравилось, когда ее слова не воспринимают всерьез.
Видя, что ситуация принимает неприятный оборот, Леон постарался сгладить углы.
– Если Николь права, то Вик обладает даром убеждения. Тогда понятно, как ты смог заставить меня посвятить вас в детали этого дела, – потер подбородок Самаэлис. – Стало быть, особый дар есть и у Николь, но какой?
– Быть очаровательной? – скептично изогнула бровь девушка.
– Общение с нами не идет тебе на пользу, – со вздохом констатировал Викери.
Девушка развела руками.
– Если бы со мной что-то произошло, я бы заметила. К тому же это сейчас не самое важное. У нас на руках есть три амона, мы можем попасть в Энрию прямо сейчас.
– Все не так просто, Николь. – Леон покачал головой. – Мы не знаем, что нас там ждет. Вспомни, что мои родители так и не вернулись оттуда. Если там опасно, то нам следует подготовиться…
– Об этом нужно было думать раньше, – перебила Николь. – У нас есть время до подъема, чтобы вернуться.
– А если не вернемся? – на всякий случай решил уточнить Викери.
