— Это я-то тебя заездила?! — не теряя спокойствия, ухмыльнулась Оксана и опять, обращаясь к публике, сделала громкое заявление: — Он только и делал, что налево бегал. Все хозяйство было на мне. Так что это еще тот золотник. — И повернувшись к Раде, со вздохом, будто искренне той сочувствует, добавила: — И чего ты на чужого мужика с ребенком позарилась? Хотела? Получи! Но предупреждаю, Василь за Лилю платить будет — святой долг как-никак. Не захочет добровольно выплачивать нам алименты, через суд заставим.
— Василь, а сколько тебе от вашей гостиницы причитается? — язвительно спросила новобрачная. — Пятьдесят процентов? Так вот, как имущество через суд поделим, тогда и об алиментах поговорим.
Оксана пошла пятнами.
— Не видать тебе гостиницы как собственных ушей! — резко выкрикнула она. — Ваську я тебе подарила, вот им и довольствуйся, а о гостиницах забудь. Мои они!
«Что она делает? Зачем ей этот публичный скандал?» — подумала я, намериваясь встать, чтобы вмешаться и увести Оксану.
— Ну это мы еще посмотрим, — фыркнула Рада и, взглянув на Василия, сидящего с видом полной непричастности к происходящему, спросила: — А тебе что, все равно? Скажи же что-нибудь! Или я должна разбираться с твоими девками?
— А ты не разбирайся! — огрызнулся Василий. — И вообще дайте мне спокойно поесть! — он отломил кусок от бараньей котлеты, положил его в рот и демонстративно начал жевать, глядя исключительно перед собой. Проглотив котлету, он буркнул: — Достали, — встал и вышел из ресторана.
Только он исчез из виду, Рада приняла боевую позу, потянувшись через стол к Оксане. Если бы стол был поуже, она бы и за грудки схватила соперницу.
— Ты зачем сюда притащилась, чмара? Да еще выводок с собой взяла? Ваську вернуть хочешь? Не выйдет! Назад дороги нет.
— Да нужен он мне! — отмахнулась от нее Оксана, как будто инициатива скандала исходила не от нее.
— И правильно, лучше сразу тебе свыкнуться с мыслью, что он отрезанный ломоть. Мой ломоть!
— Бери, — разрешила Оксана с маленькой оговоркой, — если у вас любовь до гроба. Что ж я, зверь? Любовь — это вам не хухры-мухры. Только сомневаюсь я сильно, что ты у него последняя, при мне у него таких, как ты, было — воз и маленькая тележка.
— Так это ж при тебе, — отбрила соперница. — Ему нужна жена, а не маменька, — зло намекнула на возраст Оксаны Рада.
— Думаешь, у тебя по-другому будет? Не надейся — горбатого могила исправит. Гулял со старой, гулять и с молодой будет. И вообще мне тебя жалко. Васька — то еще приобретение, — хмыкнула Оксана.
— Это еще мы посмотрим, — возразила Рада. — Чего ж ты тогда так за него цепляешься?
— Я цепляюсь? Боже упаси! Глаза хочу тебе открыть. Ты бы к нему присмотрелась, прежде чем из чужой семьи уводить. Не проще бы было так пользоваться? Я бы на ваш блуд глаза закрыла, как-нибудь мужика поделили бы. Авось, и с тобой бы подружилась, — Оксана расхохоталась Раде в лицо и, немного успокоившись, добавила: — Конфетками с крысиным ядом угостила бы. Мне для тебя, подруга, ничего не жалко.
Рада онемела от такой наглости. Выпучив глаза, она с негодованием смотрела на Оксану, подыскивая слова, как бы обиднее ей ответить.
Я нашла под столом ногу Алины и многозначительно нажала, мол, слышишь, что Оксана задумала? Соперницу отравить! А ты мне не верила!
— Да шутит она, — ответила Алина на мою мысленную тираду.
— Кто? Мама? — спросил Сергей, догадавшись, что речь идет о его теще. — Мама никогда не шутит.
Я переглянулась с Алиной. Сергей так же, как и мы, внимательно прислушивался к разговору за соседним столом.
— Сергей, ты серьезно думаешь, что … — я осеклась на полуслове, опасаясь продолжать фразу вслух, потому что всем известно: сказанное вслух имеет свойство становиться явью.
— Вы о ком? — спросил Куликов.
— Не о ком, это они о своем, — поторопилась ответить Степа и, чтобы отвлечь внимание мужа от Оксаны, перевела разговор на другую тему: — Ты лучше спроси, почему девочки не едят?
«Умница, — мысленно поблагодарила я Степу. — Еще неизвестно, возможно, все обойдется, и круиз вполне счастливо закончится, а посему не стоит заранее волновать Куликова».
